по одному из приставных столиков у кожаного дивана. — Она была бы в ужасе, если бы увидела их сейчас. Она всегда поддерживала в них порядок.
— Мы будем благодарны, если сможем остаться здесь, — мягко сказала Элис.
— Хочешь, я приведу их в порядок для тебя? — предложил Дюко. Оливин резко обернулся, на его лице отразилось изумление. — Судя по твоим движениям, это предложение… тебя удивило?
— Сдвиг, — прошептал Оливин.
— Что есть, то есть. — Дюко кивнул. — Если хочешь, я могу переделать весь дом.
— Давай начнём с этого места, — решил Оливин после недолгого раздумья. — Здесь есть кое-какие напоминания о том, за что я сражаюсь, о том, что я потерял, и я хочу это сохранить.
Дюко принялся за ремонт комнаты. Это было похоже на то, как смотришь на зеркало, которое превращается в воду. Его поверхность колыхалась на ветру, и в каждой ряби Эйра видела что-то новое. Само время склонялось перед мощью магии Дюко.
— Всё так, как я и помню. — Оливин глубоко вдохнул, словно пытаясь вдохнуть остатки духов своей матери. Эта мысль натолкнула Эйру на одну идею.
— Оливин, хочешь услышать эхо? — Она задала этот вопрос как бы в знак примирения. Остальные отвлеклись на что-то другое, сразу поняв, что то, что сейчас произойдёт, будет личным.
— Эхо? Здесь?
— Вы же семья чародеев. — Она обвела рукой комнату. — Рискну предположить, что что-то могло зацепиться.
— Я… Да.
Эйра позволила своей силе распространиться по комнате. Конечно, там было множество отголосков, но она выбрала более слабый в зеркале. Ведя его за руку, Эйра провела пальцами по позолоченной раме. За ними тянулся иней. Магия была слабой, и ее было немного сложнее уловить. Но она справилась с собой, сосредоточившись лишь на мгновение.
«Оливин, Йонлин, мы опаздываем», — окликнула женщина — как она предположила, их мать.
«Всё будет хорошо». — Мужчина усмехнулся. «Есть вещи похуже, чем опоздание ко двору».
Мы всегда опаздываем ко двору».
«И всё же все мечтают быть на нашем месте».
Она рассмеялась.
«Ты такой высокомерный».
«И за это ты любишь меня ещё сильнее».
На этом Эйра остановила эхо. Сразу после этого вошла Уинри. Но даже этого было более чем достаточно. В уголках глаз Оливина выступили слёзы. Какое-то время он просто смотрел на себя в зеркало, почти с тоской. Будто он мог увидеть мальчика, которого когда-то позвала с собой его мама.
Похоже, у них действительно была счастливая семья. У неё скрутило живот. Может быть… может быть, не так уж плохо, что ему хотелось вернуть то время. Или, по крайней мере, что он хочет этого для Йонлина.
— Йонлин должен это услышать. — Оливин глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки.
— Я пойду его поищу. — Элис вскочила на ноги.
— Я пойду с тобой. — Оливин шагнул вперёд.
Эйра крепко схватила его за руку. Возможно, это был самый подходящий момент, чтобы застать его одного, и прежде, чем они отправятся сражаться с Ульвартом, она хотела поговорить с Оливином наедине. Она надеялась, что её поведение показало ему, что она настроена серьёзно.
— Или… почему бы тебе не пойти одной, Элис? — неохотно предложил Оливин. — Держу пари, он пошёл в свою комнату. Я уверен, что он запомнил дорогу. Это вторая дверь после того, как ты поднимешься на третий этаж.
— Я вернусь. — Элис улыбнулась и вышла.
— Мы пойдём следом, — предложила Эйра Оливину в качестве компромисса. — Сначала дадим им побыть наедине.
— Конечно.
Он последовал за ней в прихожую, оставив Дюко и Каллена позади. Шаги Элис уже стихли на лестнице. Хотя Эйра задавалась вопросом, не намеренно ли она их заглушает. Вдруг Элис искала «вдохновение» для своей книги, подслушивая Эйру и Оливина.
— Что такое?
Эйра сразу перешла к делу.
— Я знаю, что ты делаешь, и я бы предпочла обсудить это напрямую. Ты должен знать, что я буду продолжать идти навстречу опасности. Ты не сможешь меня остановить.
— Что?
— Я поклялась убить Ульварта, и я это сделаю.
— Конечно. Мы все это сделаем. С твоей помощью…
— От моей руки, — уточнила Эйра, снова посмотрев ему в глаза. Выражение его лица стало немного жестче. — Это сделаю я. Это должна быть я. Никто другой не сможет разрушить саму идею о нем так, как я.
— Я знаю, ты считаешь себя могущественной, но Ульварта нельзя недооценивать. — Оливин, казалось, искренне переживал из-за того, что Эйра не до конца осознала опасность.
— Думаешь, я добилась всего только из-за своего высокомерия? — Эйра указала на центр своей груди. — Ради какой-то способности позлорадствовать? Оливин, я знаю, что он опасен, я уже несколько раз сталкивалась с ним и терпела поражение. Так что я знаю, чего это стоит. Я уже несколько месяцев работаю над планом, у меня есть сила, которой нет ни у кого другого, — она неопределённо махнула рукой в сторону зеркала в соседней комнате, и этот жест был одновременно проявлением доброты и напоминанием о её силе, — так что я должна сделать это, когда придёт время.
Его глаза слегка расширились, будто он не до конца обдумал это.
— Тогда позволь мне быть твоим мечом и щитом.
— Ты не сможешь защитить меня, если будешь думать только о своём брате, — сказала она как можно мягче.
Он в шоке отступил на шаг.
— Ты не хочешь, чтобы я защищал Йонлина?
— Хочу, — настаивала она. — Вот почему я пытаюсь сказать, что ты не должен обо мне беспокоиться. Мне нужно убить Ульварта, потому что именно из-за него погиб мой брат. Я хочу убить его, потому что он разрушил страну, о которой я мечтала долгие годы. Страну с недостатками и уродством, но также с красотой и добром. Страну, которая не была моей и, возможно, никогда не станет, но которую я всё равно люблю. Потому что, пока он жив, я и те, кого я люблю, никогда не будем в безопасности. И… да. Ты прав, ещё из-за того, что ты сказал. Я хочу убить его из гордости. Кто бы стал воспринимать пиратку всерьёз, если бы она сбежала от своего первого настоящего врага?
Оливин молча слушал, и по его лицу было трудно понять, что он чувствует. Но что-то до него дошло. По крайней мере, она так думала…
— Зачем ты всё это говоришь? — наконец спросил он. Ему требовались объяснения.
— Я знаю, что ты сделал… или пытался сделать в Хокохе. Я знаю, что ты хотел как лучше. Но не пытайся сделать это снова. — Её рука скользнула в его ладонь. В его глазах мелькнула паника, но она не могла понять, было ли это
