Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Инфорсеры подбирались всё ближе, и с каждым их шагом паника Эйвери мощными толчками передавалась через связь.

— Сейчас не лучшее время для паники, кошачий детёныш, — прошептал Феликс, намеренно замедляя собственное дыхание в надежде, что это поможет утихомирить рой встревоженных пчёл у неё внутри.

— Думаешь, придурок? — её ногти до боли впились в его кожу.

Он сдержал улыбку, но спустя несколько секунд её дыхание наконец выровнялось, подстроившись под его собственное, а удары сердца начали послушно следовать за его пульсом. Они были связаны куда сильнее, чем он мог себе представить.

Он сжал её крепче, безмолвно предупреждая: «Не глупи». Она добровольно подставила себя под удар ради него. Осознанно. В самом ближайшем будущем её определённо ждала лекция с яростным метанием хвоста. Если только она не бежала к сестре, чтобы сдать притаившегося в лабиринте оборотня. Нет. Он не верил в это ни секунды. Ещё неделю назад он бы поверил именно в такой исход. От этой внезапной догадки у него перехватило горло. Она пыталась его спасти. Способ она выбрала паршивый, но главное — само намерение. Эта маленькая ведьма умудрилась пробить брешь в его броне, и та была уже в шаге от того, чтобы разлететься вдребезги.

Инфорсеры находились на расстоянии вытянутой руки — так близко, что Эйвери могла бы дотянуться и коснуться их. Оба затаили дыхание, замерев и превратившись в подобие мраморных статуй, украшавших лабиринт.

Фамильяры пока не заходили внутрь, и на том спасибо какому бы то ни было чуткому богу. Стоило хоть одному из них переступить черту, и эти чуткие носы обнаружили бы их за секунды. «Думай, чёрт возьми». Здесь они были как мыши в мышеловке.

Инфорсеры прошли мимо, включая Рен. Плечи Феликса едва начали опускаться, как у ворот показалась следующая группа — на этот раз с фамильярами на поводках: собакой и лисой.

Блять. Они были настроены решительно и собирались перерыть здесь всё.

Его тени скользнули в живую изгородь, прокладывая путь сквозь густую листву. Плотное переплетение веток больше не казалось препятствием, способным их остановить. Это был его единственный и последний шанс.

— Что ты делаешь?! — воскликнула Эйвери.

Он тут же прижал ладонь к её губам, чтобы она не издала ни звука. — Доверься мне, маленькая ведьма.

Увлекая их обоих в сплошное зелёное море, он выверял каждое движение с предельной осторожностью, чтобы не поднять шума. Он выживал и в куда более страшных переделках, так что глупый шорох листьев точно не станет его предсмертным, блять, аккордом.

Его тени прорубили в листве крошечный глазок для обзора. Чисто. Лишь один отряд маячил в отдалении — слишком далеко, чтобы принимать их в расчёт.

— Держись ближе ко мне, — скомандовал он.

В кои-то веки она послушалась: её руки мёртвой хваткой вцепились в его предплечье, когда они выбрались из кустов. Он снова набросил на них покров из теней, сливаясь с ночной темнотой. Они продолжали двигаться, пробираясь вперёд, пока впереди не показалась линия деревьев, граничащая с кампусом.

Почти на месте. Почти на мес…

Земля содрогнулась.

Огромный чёрный дракон сделал шаг вперёд, его массивная голова змеиным движением повернулась прямо в их сторону.

«Мы сейчас умрём», — истошно завопила Эйвери у него в голове.

«Стой смирно и, блять, не дыши».

Дракон не предпринимал никаких действий, а просто пристально смотрел, буквально прожигая их взглядом. Во всём этом было что-то странное: казалось, ящер узнал их, несмотря на маскировку из чистой тени.

Голоса в отдалении заставили уши Феликса нервно дёрнуться. Патруль двигался в эту сторону. Нужно было уходить, немедленно. Феликс потянул за собой оцепенелую Эйвери, не сводя глаз со зверя на случай, если тот передумает. Но дракон остался на месте. Он лишь провожал их взглядом, аккуратно втягивая ноздрями воздух и даже не думая подать знак своему наезднику. Неужели он хотел, чтобы они сбежали?

Эти золотые драконьи глаза наблюдали за ними до тех пор, пока лес полностью не поглотил их.



Дубовая дверь общежития с глухим стуком захлопнулась за их спинами, и повисшее между ними напряжение зашипело, точно капли воды на раскалённых углях.

Феликс не проронил ни слова за всю дорогу назад. Какого хрена она выкинула такую глупость? Ему до безумия хотелось вбить в неё каплю здравого смысла трахом. То есть, встряхнуть её — мысленно поправил он себя.

Он запустил пятерню в свои влажные волосы, которые, как он готов был поклясться, ни разу толком не высыхали с тех самых пор, как его призвали на этот проклятый остров. С другой стороны, её комната в общежитии успела превратиться в оплот безопасности, чего он никак не ожидал. Лёгкий ветерок едва заметно колыхал занавески, а в камине лениво догорали последние угли. Это было единственное место, где ему не приходилось притворяться. А может, дело было вовсе не в комнате, а в ней самой.

Глубоко внутри он понимал: Эйвери — далеко не обычная ведьма. У неё было сердце. Пожалуй, даже слишком мягкое. На днях он чуть не прихлопнул паука, но она вовремя встала между ними, спокойно вынесла бедолагу на улицу и на дорожку снабдила его «пайком» в виде мотылька, умершего естественной смертью.

Или, возможно, он ошибался. Не все ведьмы были такими тварями, какими он привык их считать. Сама мысль об этом казалась предательством по отношению к его прошлому. Но глядя на неё сейчас, когда она сидела у тлеющего камина, отрицать очевидное становилось всё труднее. Она без колебаний бросилась защищать его от инфорсеров. Он этого не забудет. Никогда.

Но как бы сильно он ни был ей благодарен, внутри него всё ещё кипела ярость. Это он должен был защищать её. И он, блять, сделает так, чтобы она это чётко уяснила.

Хвост Феликса раздражённо заходил из стороны в сторону, хлеща по воздуху.

— И что это сейчас было?

— Что именно? — невинно поинтересовалась Эйвери, захлопав ресницами.

— Ц-ц-ц.

Камин рядом с ней негромко потрескивал, но он прекрасно видел: этот густой румянец на её щеках не имел никакого отношения к жару от огня. Даже её самодельная одежда, сотканная из теней, заметно натянулась от одного его присутствия.

— Ты отлично знаешь, что ты натворила, маленькая ведьма. — Он сделал шаг вперёд.

Её горло судорожно дернулось, но она осталась стоять на месте, высоко задрав подбородок, словно строптивая девчонка. О, какое же удовольствие он получит,