Дикий волк - Кэролайн Пекхам

Я материлась на фаэтальском, позвоночник выгибался дугой, упираясь в каменную стену, бедра раздвинулись, хотя джинсовая ткань врезалась в кожу, все еще сковывая движения. Но от напряжения, вызванного этой фиксацией, у меня перехватило дыхание.

Я кончила с рваным воем, эйфория взорвалась во мне и заставила мою голову закружиться от ее прилива.

Они оба отстранились, двигаясь так быстро, что я едва успела заметить, как они подняли меня на ноги, сорвали с меня одежду и маску, пока мои босые ноги не ударились о камень, и я снова привалилась к стене, голая и задыхающаяся от желания.

В мгновение ока они снова оказались на мне, оба тоже обнаженные, их члены упирались в мою кожу, жар их плоти окружал меня.

На мгновение я не поняла, кто из них передо мной, когда их рты сомкнулись над моими, и меня подняли на руки, но потом я узнала грубый привкус поцелуя Кейна.

Он простонал мое имя, а рот Роари нашел край моей челюсти и начал работать вниз по ней, его руки ласкали мою кожу, отчего по ней бежали мурашки.

Кейн обхватил меня за задницу, а я завязала лодыжки узлом у основания его позвоночника, когда он наконец погрузил в меня свой член с диким рыком, говорившим о том, что ему надоело прятаться от этого, от меня, от нас.

Я выкрикивала его имя, когда он заполнял меня, впиваясь ногтями в его плечи, пока его член входил в меня до самой рукояти.

— Заставь ее кричать, — потребовал Роари, его рука грубо обхватила мою грудь, а рот приник к раковине уха.

Я потянулась к нему, мои пальцы обвились вокруг его члена, и он прорычал мое имя, когда я начала накачивать его в такт толчкам Кейна глубоко внутри меня.

Кейн был груб, как всегда, его тело прижимало меня к стене, его пальцы впивались в мою задницу, когда он прижимал меня к себе. Я, в свою очередь, была жестока с ним, мои пятки впивались в его задницу, добавляя силы каждому толчку, моя хватка на его плечах была до синяков.

Роари придвинулся ко мне ближе, его зубы снова впились в мою шею, и я выкрикивала его имя, пока Кейн заполнял меня так идеально, что пространство вокруг меня, казалось, вращалось.

В пещере, которую я создала для нас, эхом отдавалось наше учащенное дыхание, удары плоти о плоть, рваные проклятия и стоны блаженства.

Кейн входил в меня все сильнее и быстрее, доводя до очередного оргазма, так что моя киска сжималась вокруг его толстого члена. Он ругался, трахая меня все сильнее и глубже, его разрядка была так близка, что я чувствовала ее в каждой напряженной мышце его тела, пока он пытался ее отсрочить.

— Сдавайся, — задыхалась я в его голодные губы. — Будь моим.

Кейн взорвался внутри меня, заставив мое тело снова затрепетать от наслаждения, и я выкрикнула его имя, как заклинание.

Роари застонал, когда мой кулак надавил на него сильнее, и в тот момент, когда клыки Кейна пронзили мою плоть, он тоже кончил, и горячие брызги его спермы хлынули на мое бедро, которое все еще обвивалось вокруг талии Кейна.

Мы прижались к стене в послелюбовном блаженстве, оба медленно пили, их клыки втянулись, а поцелуи заменили укусы зубов на моей плоти.

Улыбка приподняла мои губы, и я позволила голове откинуться на стену пещеры, зная в душе, что наконец-то получила то, что мне было нужно, что моя стая была полной.

Мы медленно распутались, и темнота навалилась на нас все сильнее, как только исчезло ощущение их тел.

Я щелкнула пальцами, подбрасывая фейлайт, чтобы найти свою одежду, и тут же задохнулась, когда мой взгляд упал на обнаженную плоть Кейна.

Весь его торс был покрыт лозой розы проклятия, след тянулся от руки по спине, бедрам, распространялся по всему телу, создавая совершенно неоспоримую картину.

— Почему ты не сказал мне, что дело зашло так далеко? — потребовала я, направляясь к нему, не заботясь о том, что я голая, как на рассвете.

— Ты не можешь это контролировать, — пробурчал он, потянувшись к одежде, но я перехватила его запястье и лишила его возможности скрыть следы.

— Думаешь, это значит, что мне безразлична твоя судьба? — потребовала я, с ужасом глядя на метку, вспоминая, что он о ней узнал, и понимая, что дело близится к завершению.

— Она исчезает, — сказал Роари, вставая рядом с нами и указывая на локоть Кейна, где метка, проступавшая под кожей, исчезала.

— Иногда так бывает, — хмыкнул Кейн, и то, как пренебрежительно он об этом говорил, говорило о том, что это не внушает ему особых надежд.

— Почему? — спросила я.

— Оно… ценит, когда я делаю то, что лучше для тебя, — признался он, не сводя с меня глаз под маской, которая все еще оставалась на его лице, но я поймала его щеку в свою руку и снова притянула к себе.

— Non nasconderti da me, amore mio, — пробормотала я. Не прячься от меня, любовь моя.

Кейн тяжело сглотнул, его рука опустилась на мою, прижав ее к своей щеке.

— Ты не должна так на меня смотреть, — пробормотал он.

— Как?

— Как будто… я имею значение. Это не… это проклятие…

— Луна — сама по себе загадка, но у меня есть ключ к разгадке ее сердца, — сказала я ему и, произнося эти слова, потянулась к ней со своими дарами, взывая к Луне и умоляя ее увидеть, что Кейн больше не тот человек, который заслужил это проклятие. И что я не хочу, чтобы оно исполнилось.

Моя кожа начала сиять серебристым светом, Роари тихо выругался, глядя на это, а пещера вокруг нас замерцала, озаренная этим сиянием.

Оно становилось все ярче и ярче, и отметины на теле Кейна тоже засветились, серебро окрасило их так, что они выделялись мерцающими линиями по всей его коже.

Сияние стало настолько ярким, что я была вынуждена закрыть глаза, и когда оно наконец померкло и присутствие Луны ускользнуло от моего внимания, я открыла их в напряженном ожидании.

Мое сердце сжалось, когда я обнаружила Кейна таким же, каким он был до этого, — отметины все еще покрывали большую часть его кожи, и, возможно, ему оставалось совсем немного времени до того, как проклятие поглотит