лежащий в магическом круге недвижимо совершенно.
Я стою возле круга, с протянутыми вперёд руками, на которые Сева наносит хной странные рунические символы.
— Это единственный наш шанс, хотя и очень рисковый, Маша.
— Я справлюсь! — зло шиплю в ответ. — Мы справимся. Серёжа и я.
— Ты не понимаешь, — качает он головой.
— Нет. Это ты не понимаешь! Он — мой, а я его. Мы справимся.
— Связь не закреплена.
— С Велькой вышло.
— Велька малец, безотцовщина, а вы пара.
— Вот именно, — от злости на шамана даже притопываю ногой.
— Сейчас этого может оказаться мало, Маша. Ему необходим зов пары, закреплённой самки и женщины, одновременно, чтобы две души, две ипостаси обрели смысл жизни и обе захотели вернуться.
— Он у него есть, смысл жить.
— Упёртая… — качает головой Сева, — как и он.
— Муж и жена одна сатана, — бормочу без тени улыбки, натягивая рукав на запястье, когда он заканчивает.
— Магические руны усилят заклинание и создадут иллюзию связи. На очень короткий миг. Делай что хочешь, но он должен тебя укусить. Его оборот, назад в человека, сравним со сдиранием шкуры, наживо. И если он лишится чувств, главенствующую роль займёт волк. Навсегда.
— Как было с Велькой, — понимаю я. Сева кивает. — А если… если не укусит, всё равно регенерирует при обороте?
— Да, но останется зверем навечно.
— Зато живой… — веду плечами от прошивающего насквозь озноба, — что ж, давай приступать.
Вхожу в круг под монотонные напевы шамана. Он медленно нарезает вокруг нас круги, зажигает свечи. За ритуальным залом Храма, я точно знаю, собралась вся стая. Они молят своих Богов о спасении. Я же никогда не раздумывала, не углублялась в вопросы веры, просто верила в то, что есть над нами высшая сила, всемогущая, что вершит своё правосудие, наблюдает и направляет на нужный путь, даря свои уроки и сталкивая на жизненном пути людей, что служат учителями. И я благодарна им за Серафиму, которая уговорила поехать в глухомань, о которой я слыхом не слыхала, о знакомстве с Ядвигой и походом в “Кости”.
Даже за мужика того несчастного благодарна, которого огрела дубинкой тогда. Спасибо тебе, добрый человек, надеюсь, жив ты и здоров. Благодарна судьбе и Богам, что побежала в сторону поселения, а не в совершенно противоположную, что встретила Севу, который привёл меня к Серёже, потому что только с его появлением в моей жизни я по— настоящему поняла, что такое настоящая ответственность, полное принятие, безусловная любовь и семья. Раньше, при любых раскладах была только я и весь мир против. Теперь появились МЫ. И пусть это проверка богов, попытка преподать мне горький урок, но я усвоила его ещё там, на той кровавой поляне и не дам ему теперь исчезнуть навсегда, когда хотя бы что-то от меня зависит. Я отобью и заберу его себе, не позволю уйти ему туда, куда не прилететь, не приехать и не прибежать.
Опускаю взгляд на тихо лежащего волка. Моя большая ответственность, которой я поначалу испугалась, моя самая большая любовь.
Глава 71
— Ну, здравствуй, Сергей, — властный голос похож на журчание жидкого огня в Смородинке.
— Дивия, — Богиня сидит на крупном камне по нашу сторону от Чертогов Чернобога. Как всегда собранная, с мягкой улыбкой, но серьёзным взглядом. Надо же… Лично пришла.
— Не ожидала от тебя. Ладно бы Олег… Но ты и законы нарушать?
Молчу. Что тут скажешь. Вроде бы и право имею, а перед законом и богами бесправный.
— Ну пойдём, проведу тебя, чтоб не жёг огонь очищения, — Дивия поднимается. Ветер играет полами туники, большие разрезы по бокам позволяют ей двигаться быстро и манёвренно, как и положено богине— охотнице.
— Ты прости, матушка, но рано мне. Не пойду я с тобой.
— Вот как… — напряжение и смех одновременно чувствуются в тоне. — Раз ноги тебя принесли сюда, то тело твоё слабо.
— А дух силён. Рано мне в Чертоги. Ждут меня там, по нашу сторону. Живые ждут, не мёртвые.
— А точно ждут? — в глазах лукавство. Тут, перед Богами, соврать невозможно. Да мне и не нужно. Нет во мне сомнений в Марье. Давно уже все выветрились.
— Точно, — и так спокойно на душе. Знаю, что стая пришла на зов, что защитят её, пока я тут мыкаюсь меж двух миров.
— Так, ведь не зовут даже, — будто специально испытывает. Может, я бы и поддался ещё, с неделю назад, а теперь уверенность в любви моей Марьюшки крепче, чем сила убеждения Богини.
— Позовут, — спокойно пожав плечами, опёрся на камень, где только что сидела Дивия, с видом полной безмятежности и расслабленности. Точно позовёт. А я дождусь. Как бы сильно ни тянуло на ту сторону: ступить, отринуть мирское и отдохнуть. Я дождусь.
— Что ж… подождём, — Дивия, усмехнувшись, садится рядом. К ногам её, переплыв легко Смородинку, подбегает белый волчонок. Фыркает, отряхивается, огненные капли летят с белой шерсти. Щенок неожиданно тычется мне в ногу.
— Признала, — смеётся Богиня. — Ещё не виделись ни разу, а уже признала. Сильна ваша кровь, Сергей. С самого первого волка сильна. Всегда знала, что ваша твёрдая рука удержит лес от черни, если однажды придёт тьма к порогу.
Волчонок, не получив внимания, с рыком тяпнул за обвисшую мою руку. Больно тяпнул, до крови. Зубки мелкие, а острые.
Богиня засмеялась ещё сильнее.
— Знаешь, Сергей, если позовёт тебя истинная твоя, так и быть, отпущу назад. Скучно здесь, в Прави. Хоть забавляться стану, как эти двое тебе жизнь усложняют. Намаешься с девочками своими.
— С девочками? — голова вообще не разговором занята. Все силы уходят на то, чтобы не поддаться зову Смородинки, не ступить туда, откуда уж не дозовется меня Марья, как ни кричи. Каюсь, не сразу понял, что так забавляет в щенке Дивию.
— А ты что же? Не рад такому щедрому дару? Сева немолод уж. Где ты ещё белого волка найдёшь? — наглый щенок уже схватил меня за штанину, треплет, рычит, требует внимания. — Вся в мать. Та тоже тебя чуть не силой заставила смягчиться. Даже не знаю, кому сочувствовать, тебе или Всеволоду. Оба натерпитесь, пока вырастит.
— Девочка значит… Это и есть наказание моё? Поманить, показать, что меня ждало бы, не кинься на Михаила, а потом отобрать? Провести через Смородинку, без очищения, чтоб не было забвения душе? Знать, чего лишился и вечность жить с этим? Жестоко… — в груди отчаянно печёт. Ласково подхватываю волчонка. Белый, как снег, пушистый, мелкий как собачонка. Даже хвоста не поджимает, глядит зелёными глазёнками, зубки скалит. Болонка, не волк, а наглости на
