очевидно, в свою берлогу чтобы… ЧТО?!
Варианты, бредовее один другого, таранят мозг и я понимаю, что в любом случае ничего хорошо не произойдёт. Надо, чтобы он места поставил на землю. Какая— то причина, чтобы послушался. Если он тот самый проклятый Шатун, то человеческую речь всё равно понимает.
— Я писать хочу! — ору, кажется, на весь лес, колотя руками по спине зверя. — Эй, ты меня понимаешь? Сейчас обделаюсь от страха… прямо на тебя.
Чудище тормозит, тяжело и совершенно по-человечески раздражённо вздыхает, крутит по сторонам косматой головой вправо, затем влево. Я превращаюсь в попугая и делаю то же самое. Справа раскидистая сосна, к которой он вперевалочку и бредёт. Привалив меня к стволу, размыкает лапы, отступая.
Я набираюсь смелости, разворачиваюсь и совершенно неконтролируемый, дикий вопль вырывается из моей глотки. Ничем не хуже, между прочим, чем свист Соловья. Мы бы с ним посоревноваться могли сейчас… а этот МЕДВЕДЬ вполне мог составить компанию в нашем трио. Он выпрямляется на весь свой монументальный рост, размахивая лапами в мою сторону тоже ревёт, протяжно и до чёртиков страшно. Я замолкаю на долю секунды, набирая воздух в грудь, и порываюсь закричать вновь, но неожиданно совершенно чёрная, громадная тень срывается стрелой в нашу сторону, белый оскал острых как бритва зубов, цепляется мёртвой хваткой в холку и они забывают обо мне. Крик, так и не родившись, умирает внутри меня, оседая холодом дикого, нечеловеческого ужаса. В полуобморочном состоянии я съезжаю по стволу вниз, пытаюсь сжаться и стать как можно менее приметнее, дрожа от страха осиновым листом. Перед глазами разворачивается кошмар наяву, рождая первобытный страх… не только за свою жизнь, но и за него. Потому что, даже ни разу не видя Серёгиного зверя, отчётливо понимаю, что это он, пришёл за мной, защищает и… у него ничего не выйдет. Медведь втрое его больше, сильнее и он рвёт моего волка остервенело, совершенно не щадя. Похоже, здесь, сегодня, в навьем лесу мы с Серёжей и погибнем.
Затыкаю руками рот, больно кусая собственную ладонь, отупело наблюдая за тем, как Мой Мужчина сейчас умрёт.
А затем, со всех сторон появляются новые тени. Всё больше и больше, они присоединяются к схватке, на небольшой поляне во все стороны летит шерсть и куски плоти, трава окрашивается багрянцем крови. И так несчастные уши ловят новый болезненный звук — сильный, наполненный властью вой, в воздух над дерущимися взметается облако фиолетовой пыли и разом всё стихает. Кого цепляет неизвестный порошок камнем падают на землю, моментально отключаясь и я не сразу могу понять, умерли ли они или уснули.
— Ты как? — не совсем понимаю, что и правда слышу человеческий голос, тогда как в ушах всё ещё стоит рёв.
Глава 68
Мы вернулись в посёлок часа через три — четыре. Без потерь. Пару волков потрепали, но это мелочи.
Отмывшись от грязи прямо в озере, я прямиком отправился к Всеволоду за новостями.
— Ну что там? Маша прислала птицу?
— Нет, а ты её научил? Горынев прислал. Яда была проклята кем-то, смертельно. Старую Ягу тоже, преставилась она, и на какой-то момент лес остался без хозяйки. Ничем не контролируемый. Других подробностей ещё не знаю. Кир Ядвигу спас. Восстановит силы и баланс вернётся.
— … что-то такое я и предполагал. Сколько лет не лезли с мёртвых земель к нам. Ты же знаешь, Фёдор не владеет силой. Проклятый лес наступает, когда ослабевает наш. Значит, Яга… — жадно напившись поданным травяным отваром, поставил кружку на стол. — А Марья что?
— Молчит, говорю же…
— Поеду сам её заберу, заодно поговорю с Киром и Светославом.
— Ты бы отдохнул пару часов. Шатает вон.
— Потом, Сева. Неладно на душе у меня, нутром чую беда близко. А где — не могу понять. Может, не с той стороны ищем? — шаман хмурится, трёт задумчиво бороду. — Поеду я. Олег тебе всё остальное расскажет с Алексеем. Детей пока не пускать никуда. И молодняку накажи. Знаю я их буйную дурь. Ивана с собой возьму. Если что срочное пошлю тебе на четырёх его обратно.
Всю дорогу тревожные мысли мечутся в голове. Несклонный на пустом месте нервничать заранее, я всё не могу понять, откуда неприятные эти ощущения. Как будто что-то упустил. что-то важное…
До “Костей” мы, правда не доехали. На полпути заметили машину Богдана. На капоте, раскорячив металл, лежит ствол дерева, сухостойного. Но не было же сегодня ни дождя, ни бурана, с чего бы оно упало? От лёгкого ветерка осины не ломаются.
Наспех заглушив свой Хайлендер, я спрыгнул на землю быстрее Ивана, боясь, увидеть раненую Марью в машине. Горло сдавило, как удавкой. Я не могу её вот так потерять. Теперь, когда уверен, что любит меня, что готова делить эту жизнь на двоих. Когда уже мечтал о детишках, чтоб полный дом смеха и радости…
В нос ударил запах крови, закисшей уже, горьковато— пряной. Богдан, разодранным волком лежал чуть поодаль. Душу сковало льдом.
— Марья?! — лес, насмехаясь, эхом принялся повторять её имя, но на отчаянный зов никто не отозвался. Следы драки казались ухмылками. Злыми, искорёженными ртами, смеявшимися надо мной шелестом ветвей.
— Оборачивайся и срочно за стаей, — уже почти рыча отдаю приказ подошедшему Ивану, подкрепляя слова воем. Носом веду по земле, там, где крупные, тяжёлые лапы навьих вдавили мягкую траву в землю. Осознание того, что случилось злостью и страхом теснит человеческий разум. Всё сложнее держать зверя под контролем, он рвётся властвовать телом безраздельно. Найти наглеца и забрать своё. Кто-то посмел позариться на его самку. Перед глазами пролетают кусты, всё сливается в цветные, размытые пятна. Уже порядком уставший и до того, волк тяжело сипит, набирая скорость.
Найти.
Вернуть.
Сейчас же.
Любой ценой вернуть.
Бегу по следу минут сорок. До боли в лапах, сколько уже пробежали за сегодня, да и в битве с лисами мёртвыми, первым вёл своих волков, не отсиживался в тылах. А Сева ещё отдыхать предлагал… Хорошо, что не поддался на уговоры. Прямо свербило внутри, звало куда— то. Я бы себе не простил потом. И сейчас поедом ел. Думал, отпускаю туда, где безопаснее, а на деле отправил в лапы дикому зверю. Проклятому, лишённому давно разума шатуна.
Сначала чую её запах. Родной и любимый он бьёт в нос, придавая сил и вызывая острую тоску. До дома своего Медведь её не дотащил. Смелая моя девочка
