он вообще смотрел на меня в тот момент, когда все остальные были прикованы взглядом к императору?
— Почему бы вам сначала не рассказать, что увидели вы, — произнесла я ровным голосом, хотя внутри всё переворачивалось, — а я скажу, видела ли то же самое.
Казимир зарычал, его глаза вспыхнули алым.
— Ты заходишь слишком далеко, — прошипел он, наклоняясь так близко, что его лицо почти коснулось моего.
Вид его длинных клыков, блеснувших в нескольких дюймах от моей шеи, должен был бы внушить здравый страх. Но этот вампир никогда не вызывал во мне ничего здравого.
— Мы не равны, — продолжил он. — Я наследный принц, а ты — жалкая человеческая рабыня, вообразившая, что может разевать рот лишь потому, что хозяин одел её в красивые платья и привёз в роскошный замок. Но я — не он. И у меня нет никаких сомнений насчёт того, чтобы поставить тебя на место. Ты ответишь мне.
Мышца дёрнулась у него на челюсти, воздух вокруг нас сгустился от силы, давя на лёгкие. Но охотница во мне уловила иной запах — тот, что говорил: не отступай. Дави в ответ.
— Почему вам так важно? — потребовала я, рука скользнула к кинжалу на бедре — на случай, если он мне понадобится. — Почему вы постоянно следите за мной и находите поводы быть рядом, если я — жалкая человеческая рабыня, как вы выразились, недостойная вашего внимания?
Я произнесла это тихо, но с ядом. Сама не понимая, откуда во мне столько злости. В конце концов, я почти не знала наследного принца. Мы встретились всего несколько дней назад. Почему его присутствие пробуждало во мне такую безрассудную ярость?
Это была не та убийственная ненависть, что я чувствовала к императору — та, что заставляла раз за разом представлять его смерть от моей руки. Нет. С Казимиром всё было иначе. Моя злость хотела повалить его на землю и бить кулаками — как дерутся дети, когда им больно или обидно.
Между нами повисла натянутая тишина. Казимир удерживал мой взгляд, и я не собиралась отводить его первой.
Наконец он отступил с тихим ругательством, давая мне возможность вдохнуть.
— Я не понимаю, что в тебе такого, — сказал он, качая головой с раздражением. — Почему я не могу держаться от тебя подальше. Почему это… это что-то в моей груди—
Он осёкся, но я тут же ухватилась за эту оговорку.
— Что за «что-то» в вашей груди? — резко спросила я. — У вас тоже есть это… ощущение?
Неужели он чувствует то же самое тянущее притяжение, что и я?
Челюсть Казимира напряглась, будто он мысленно перебирал несколько возможных ответов и проглатывал их один за другим. Наконец он провёл рукой по тёмным волосам.
— Я видел волну тёмной энергии, — произнёс он почти шёпотом, — которая разошлась от тела моего отца по всему залу после того, как он объявил твою кандидатуру. Я решил, что мне показалось. Но то же самое повторилось прошлой ночью.
Меня захлестнуло торжество — значит, я не сошла с ума.
— Что он делал в тот момент? — спросила я, не сумев скрыть жадного интереса. Есть ли в этом закономерность?
— Он приказал мне— начал Казимир, но резко сжал губы.
Он метнул в меня мрачный взгляд. Я ответила тем же, не собираясь отступать, хотя прекрасно понимала: одним движением он способен раскрошить мне череп.
— Почему тебя это так волнует? — спросил он подозрительно.
Я коротко рассмеялась.
— Вы серьёзно? Любому было бы интересно, если бы император внезапно начал использовать тёмную магию.
— Мой отец не использует тёмную магию, — прорычал Казимир, вновь сокращая расстояние между нами.
Я снова потянулась к кинжалу, но он остановился в шаге от меня — и я вдруг поняла: он намеренно не прикасается ко мне.
Между нами пульсировало что-то невидимое. Наши грудные клетки вздымались в унисон. Я сжала кулаки, пытаясь справиться с бурлящими эмоциями.
— Я не понимаю, что это между нами, — глухо сказал Казимир. — И не знаю, что именно ты тогда увидела. Но держись от меня подальше, Кэтрин. Будь хорошей маленькой рабыней, сиди у ног своего хозяина и перестань совать нос туда, куда не следует.
Он резко развернулся и ушёл.
Я медленно сползла спиной по стене сарая, пока не опустилась на землю. Тянущее чувство в груди рвануло меня вперёд, требуя пойти за ним.
Я стиснула кулаки, отказываясь подчиниться. Мне всё равно, даже если за этим стоят сами боги. Я больше не подойду к Казимиру. Не раньше, чем превращу его отца в пепел.
Три часа спустя я сидела на трибунах ярмарочной арены, не в силах оторвать взгляд от происходящего внизу.
Я знала, что должна нервничать из-за предстоящего боя Максимиллиана — и нервничала, когда только вошла сюда. Но представление делегации Стелларис было настолько тщательно выверенным и завораживающим, что я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме призрачных мазков синевато-чёрного пламени, которыми они расписывали ночное небо.
Я хорошо знала жестокую природу теневого огня. В отличие от обычного, его нельзя потушить — только если заклинатель погибнет или сам прикажет пламени угаснуть. Он способен пожирать плоть, кости, сталь, камень — всё без разбора.
Но Стелларис не использовали свою ужасающую силу для разрушения. Они вплетали мерцающее пламя в живые, огненные картины: мифических существ, небесные тела, сцены из истории своего дома. Огненные линии изгибались и переплетались, создавая в воздухе движущиеся образы.
— Впечатляет, не правда ли? — промурлыкал сладкий голос справа.
Я вздрогнула — рядом со мной на свободное место опустилась Вивиана Стелларис.
— Они тренировались месяцами, — добавила она. — Я наблюдала за каждой секундой.
Люциус, сидевший по другую сторону от меня, напрягся.
— Леди Стелларис, — произнёс он сухо. — Разве вам не следует сидеть с семьёй?
— Пф, — она отбросила волосы через плечо. — Зачем, если здесь компания куда интереснее? К тому же правил, запрещающих это, нет. Более того, император поощряет нас перемешиваться.
Люциус мрачно посмотрел на неё, но спорить не стал.
— Что вы имеете в виду — только наблюдали? — спросила я, любопытство взяло верх. — Почему не участвовали сами?
Вивиана тихо рассмеялась — звонко, как хрустальный колокольчик.
— Наследникам обычно запрещено участвовать в подобных мероприятиях, — сказала она, и в голосе едва уловимо прозвучала обида. — Мы считаемся слишком ценными, чтобы рисковать ради развлечения. Даже такого безобидного.
Она изящно махнула рукой в сторону арены, и тонкая струйка теневого огня пробежала по её пальцам, прежде чем погаснуть.
— А жаль, — добавила она. — Думаю, я была бы весьма полезна.
