заметная.
Я напрягаюсь.
— Это не входило в план.
— Планы меняются, — ровно отвечает он.
— Я бы что-нибудь придумала.
— Правда? — спрашивает он. — Или ты бы так и лежала, позволяя им забить себя до смерти, как делала это раньше?
Жар вспыхивает на щеках.
— Я не…
Слова обрываются, когда что-то привлекает мой взгляд. Лунный свет отражается от клинка, летящего прямо в меня, но прежде чем он достигает цели, Торн смещается. Горячая кровь брызжет мне на щёку, когда он падает рядом со мной.
Мужские крики разрывают воздух, когда теневые змеи обрушиваются на виновника; звук рвущейся плоти и голодное рычание заполняют пространство. Где-то на краю сознания я понимаю, что кричит Тарон. Он мог пережить раны, нанесённые Торном, но после этого у него точно нет шансов.
Мои руки дрожат, когда я переворачиваю Торна на спину. Его тело безвольно. Всё тепло в моей крови мгновенно превращается в лёд, когда я вижу его шею. Кровь хлещет из рваного разреза, уже пропитывая рубашку.
— Нет, — выдыхаю я, и в голове всё обрывается. Я застываю от ужаса, не в силах ни двигаться, ни думать.
Слабая. Никчёмная.
Нет. Нет, я могу ему помочь. Я должна ему помочь.
— Давление. — Я киваю сама себе, и мои дрожащие руки тянутся к его шее. — Нужно зажать рану.
Его кожа скользит под моими пальцами. Крови так много. Сколько человек может потерять? Я когда-то знала ответ, но сейчас — пустота. Всё исчезло.
— Пожалуйста, — шепчу я Судьбам. — Не дайте ему умереть. Спасите его.
И словно мои молитвы услышаны, глаза Торна приоткрываются и сразу находят мои. Его губы изгибаются в мягкой, довольной улыбке. Он почти выглядит спокойным… пока его взгляд не опускается вниз и не наполняется ужасом, когда он замечает мои руки у себя на шее.
— Что? — спрашиваю я, оглядывая переулок в поисках новой угрозы. — Что не так?
— Убери руки, — выдыхает он, вкладывая в слова последние силы. — Сейчас же.
Боль вспыхивает во мне — резкая, давящая, — но быстро гаснет, когда до меня доходит страшное осознание. Я смотрю на свои руки, крепко прижатые к его обнажённой коже.
Я касаюсь Торна.
Я касаюсь Бога Смерти.
Глава 30.
Я резко отдёргиваю пальцы от его кожи, словно он обжёг меня.
— Прости! Я не подумала! — слова вырываются из меня на одном дыхании.
— Ты в порядке? — Торн приподнимается. Его рука в перчатке тянется ко мне по инерции, но он тут же отдёргивает её, тихо ругаясь.
Я смотрю на свои руки, ожидая, что они вспыхнут или случится что-то не менее ужасное. Мой мозг движется слишком быстро, чтобы формировать рациональные мысли. Я умру? Воспоминание о том, как лорд Берджесс кричал в агонии, пронизывает мои вены новой вспышкой ужаса.
— Насколько всё плохо? Прости, Айви. — Его пальцы беспомощно проходят по волосам, цепляя чернильно-чёрные пряди, а умоляющий взгляд просит меня быть в порядке. — Чёрт! Мне так жаль.
Моё сердце бьётся о грудную клетку, и сила этих ударов возвращает меня к действию. Мне нужно успокоиться. Я глубоко вдыхаю через нос и удерживаю воздух на пять секунд, прежде чем выдохнуть через рот. Я повторяю это ещё несколько раз, не отрывая взгляда от разреза на шее Торна. Кровь уже течёт медленнее, значит, она начинает сворачиваться. Когда мой пульс выравнивается, до меня доходит, что он никогда по-настоящему не был в опасности. Рана, хоть и пугающая, недостаточна, чтобы убить бога. Каким-то образом это знание оказалось заслонено видом его крови на моих руках.
Облегчение растапливает мои кости, делая меня невесомой. Торн выживет.
Но выживу ли я?
Я крепко зажмуриваюсь, ожидая, что меня поразит ужасная боль прикосновения Смерти. Беспомощность сковывает меня, секунды тянутся, переходят в минуты. И всё же… ничего не происходит.
— Айви! — умоляет Торн, и по его тону я начинаю подозревать, что он уже довольно долго пытается до меня достучаться. — Пожалуйста, посмотри на меня, Ангел.
Повинуясь, я приоткрываю один глаз. Следы ночных ужасов размазаны по щеке Торна, кровь резко выделяется на непривычной бледности его кожи. Его кулаки сжаты по бокам, тело напряжено до предела. Когда наши взгляды встречаются, страх, который я вижу в его глазах, ошеломляет. От его обычной самоуверенной насмешливости не осталось и следа. Её место занял страх.
Из-за меня, понимаю я. Он боится за меня. Тепло трепещет в моей груди, но я отталкиваю его, сосредотачиваясь на другом чувстве, скрытом в его взгляде. Том, которое я слишком хорошо знаю.
Самоотвращение.
Каждый раз, когда он приказывал мне не прикасаться к нему, прокручивается у меня в голове. Для него это, должно быть, воплощённый кошмар. Я хочу уверить его, что со мной всё будет в порядке, но понятия не имею, не окажется ли это ложью. Возможно ли, что воздействие запаздывает? Когда он коснулся лорда Берджесса, всё произошло сразу. Но когда я положила на него руки, я ничего не почувствовала.
Ну, это не совсем правда. Я была клубком эмоций. Срочность, отчаяние, страх… я чувствовала всё это. Но физическая боль? Её не было.
— Я… я в порядке? — это звучит как вопрос. Как такое возможно, что прикосновение к нему совсем мне не навредило? Он бог Смерти. Его прикосновение смертельно.
— Что? — выдыхает он.
— Я не пострадала.
Он качает головой, его брови сходятся.
— Это невозможно. Ты коснулась моей кожи, Айви. Я это почувствовал.
— Я знаю. — Я перебираю в голове возможные объяснения и не нахожу ни одного. — Я не понимаю как, но ты мне не навредил.
Его рот приоткрывается, но тут же закрывается. Голубые глаза мечутся, пытаясь найти ответы, которых нет. Его широкие плечи сжимаются, словно он пытается защититься от чего-то.
— У тебя шок. — Он снова качает головой. — Это ещё не проявилось.
Мои брови сходятся.
— Такое когда-нибудь бывало с задержкой?
Его молчание говорит само за себя.
— Вот именно. — Я наклоняюсь вперёд, и Торн отшатывается, сразу поднимаясь на ноги и увеличивая расстояние между нами. Он спотыкается, едва не зацепившись за одно из тел, разбросанных по земле, но удерживает равновесие. Я иду за ним, не собираясь позволить ему теперь отдалиться. Удивительно, но после всего, что произошло этой ночью, я стою на ногах уверенно.
Он держит перед собой руки в перчатках, продолжая отступать.
— Ангел, это небезопасно…
— Ты не сделал мне больно! — настаиваю я. — Ты коснулся меня, и ничего не произошло.
Его глаза расширяются от страха, когда его спина упирается в стену, давая мне возможность сократить расстояние между нами.
— Дай мне свою руку.
— Ты не знаешь,
