— она снова поцеловала его в этот раз легко, в краешек губ, — мы можем быть счастливы с тобой? И знаешь еще что… Я очень хочу от тебя ребенка. Девочку. Но это возможно только когда окончательно минуют все опасности и тревоги.
Госпожа Диорич замолчала. Три свечи, горящих в бронзовом подсвечнике, блестели в ее глазах, на хрустальном графине с вином, бокалах и позолоте тарелок. Лураций понял, что пришло время сказать то, что он пытался донести несколько раз, но был прерван. Наклонив подсвечник, господин Гюи раскурил трубку и произнёс:
— Спору нет — план хорош. Особенно последние его пункты… От них дух захватывает у мерзкого старикашки. Я очень, очень хочу, чтобы все было так, как ты сказала. Чтобы так было я бы приложил все свои силы и все средства. Только есть одно «но»: я не могу не вернуться в Эстерат.
— Почему!.. — открыла было рот Эриса, но теперь палец ее возлюбленного прижался к ее губам.
— Послушай, дело вовсе не в деньгах, не в моем доме и не в действительно дорогих мне вещах. Как-то я говорил тебе, что у меня есть важные принципы, которые я никогда не нарушаю. У меня имеются серьезные обязательства перед некоторыми людьми, и чтобы их завершить или с честью из них выйти, мне потребуется вернуться в Эстерат хотя бы на три-четыре дня. Потом я буду полностью твой.
— Ты понимаешь, что тебе в Эстерат очень опасно?! — Эриса взяла из его трубку, поднесла к своим губам. — Нельзя ли решить все эти важные, принципиальные дела письменно, через поручителей, слуг? Или хотя бы отложить их до времени пока все успокоится? Хотя бы до следующего двоелуния?
— Давай договоримся так: я попытаюсь быть очень осторожным и прибуду в Эстерат другим кораблем — не тем, который ожидает Залхрат, — предложил ростовщик, наконец принявшись за остывающий таджин. — И ты в свою очередь, сделаешь все возможное, чтобы его не доводить до безумия.
— Как же трудно с тобой! Ты не послушный! — возмутилась стануэсса, пуская тонкую струйку дыма. — Ты знаешь, что однажды случилось с моим, скажем так, почти бывшим мужем Дженсером, когда он перечил мне? Я его ударила сковородкой. Да, еще горячей после жарки колбасок.
— Боги! Но ты меня не возьмешь на испуг, — господин Гюи рассмеялся. — Все равно я буду добиваться твоей руки и сердца, если это только возможно.
Они поцеловались. Впереди их ждала безумно приятная ночь и еще такой же день.
Глава 23. Как не попасть в клетку
В предрассветный час в Эстерате почти темно. Серыми пятнами проступали площади, черными — сады и скверы. В районе Нод-Халфы и Бурж-рынка кое-где мерцали искорки факелов, в Верхнем квартале, конечно, огней виделось побольше — народ там проживал с большими деньгами и не жалел масла на освещение даже до утра.
— Туда! — указала Эриса направление Сармерсу. Теперь, когда под ними проплыла серая, длинная полоска Оливкового тракта и чаша Арены, стануэсса не сомневалась, что Подгорный рынок совсем рядом. Еще немного и сразу на возвышении появится ее дом. — Теперь ниже, ниже! Правее! — управляла она крылатым котом. — Сармерс, вот сюда! Спускайся!
Они чуть не зацепились за верхушку одного из кипарисов, пронеслись над крышами соседних домов, и опустились на лужайку, ту самую, где стануэсса тренировалась с кинжалом, беспощадно поражая свисавшие со смоквы дощечки.
— Ах, какой ты молодец! — Эриса крепко обняла вауруху, когда ее ноги оказались на траве. — Но ты большой обманщик! За полчаса хоть в Фальму, хоть Хархум, хоть на край света! — передразнила она его. — Уже и ночь прошла, мой друг.
— Сама не ври, я не говорил про край света! — возмутился вауруху, удобнее складывая крылья.
— Говори тише! Шипишь как тысяча змей! Нобастен, Архва проснутся и застукают нас здесь! — арленсийка с опаской глянула на приоткрытую дверь и окно, открытое в комнату, где спал старый слуга.
— Стоять и мирно беседовать с Сармерсом в вашем мире это преступление? — возмущенно прошипел крылатый кот.
— Практически да. Ты можешь показаться им несколько странным, — пояснила госпожа Диорич. — Идем сюда, — она отвела его к лавке, которую было не видно с окна комнаты слуги. — Подумай сам, насколько они удивятся, если увидят, что в столь ранний час я провожу время с огромным говорящим котом.
— Насколько? — поинтересовался Сармерс, кое-как подогнув крылья и присаживаясь на лавку.
— Настолько, что будут испуганно орать на весть Эстерат, — Эриса присела рядом, не переставая прислушиваться и бросать беспокойные взгляды на дверь. — Будут орать, еще и стража сбежится.
— Что-то мне не верится. Давай проверим, будут орать или нет! — он попытался встать, но стануэсса, дернув его за лапу, властно вернула его на место. — Ты сломала мне лапу! — прошипел вауруху, трагично приподняв конечность.
— Зачем ты снова врешь?! — сердитым шепотом вопросила госпожа Диорич. Достала курительную трубку и начала набивать ее листьями моа.
— Я не вру. Я просто предположил, — преданный Всевидящей опустил лапу, поглядывая за странными действиями арленсийки. — Дашь покурить? — спросил он, когда в воздухе запахло ароматным дымом.
— Коты не курят, — возразила стануэсса, выпуская серебристую струйку из сложенных трубочкой губ.
— Я не кот, — в ответ возразил Сармерс. — И я курю. С детства.
— Ладно. Тяни в себя осторожно, — госпоже Диорич самой стало любопытно, как повлияет на вауруху дым моа.
Она протянула ему курительный прибор, который ее друг очень неловко принял трехпалой лапой. Поднес ко рту, смешно вытягивая розовые губы, и потянул воздух в себя. Его огромные, светящиеся глаза стали больше и засветились ярче. Вауруху замер.
— Ну что? — спросила госпожа Диорич, чествуя, что пауза затянулась. При этом глаза ее крылатого друга становятся все больше и светятся ярче.
— Шет дери! — прохрипел Сармерс и разразился раздирающим кашлем. Выпуская из пасти обильные клубы дыма, кот упал с лавки. В этот же миг раздался испуганный визг Архвы. Эриса так и подскочила на месте: служанка стояла в проеме открытой двери. Во все более светлых рассветных сумерках вполне виделись ее черные вытаращенные глаза.
— Какую гадость вы курите! — лежа возмущался Сармерс, продолжая пускать дым. — Вот у нас в Ауру есть
