его к себе, еще подрагивая от долгого оргазма, и не собираюсь отпускать любимого насильника.
— Вот удивил, так удивил! — прошептала она, гладя его спину.
— А ты меня как! — рассмеялся он, выпустив из губ прядь ее волос. — Открываю дверь и не верю своим глазам: твоя задница ровно напротив моей двери!
— А если бы не моя? Ах, Лураций! — Эриса приподняла его голову, чтобы видеть лицо возлюбленного.
— А разве есть в этом мире хоть еще одна такая? — ростовщик лег рядом с ней на бок. — Разве есть еще такие губы? Такие глаза? Такие волосы?
— А ты мне платье порвал, — почему-то радуясь этому, сообщила арленсийка. — Я здесь без сундуков. У меня всего одно. Купишь новое?
— Хоть целый гардероб, — Лураций приподнялся, опираясь на локоть. — Собирался сходить в гильдию. Пойдем вместе и по пути все мне расскажешь. Подозреваю ты сюда не кораблем. Вауруху?
— Сармерс, мерзкий кот! Не представляешь, чего я натерпелась! — Эриса отбросила покрывало и встала, надевая платье. — Ну чего лежишь? Идем в твою гильдию?
— Дай отдышаться! — Лураций от чего-то рассмеялся. И встал лишь тогда, когда арленсийка начала вертеться возле зеркала, разглядывая разрыв платья по правому боку.
Ростовщик наконец оделся, и они вышли из его комнаты.
— Постой, так не пойдет, — госпожа Диорич остановилась, держась за стену и чуть расставив ноги.
— Что такое? — не понял ее господин Гюи.
— А вот такое… Кончил в меня так много. Теперь течет, — пояснила она, приподнимая юбку, на которой явно проступили пятна, компрометирующие благочестивую госпожу.
— Хочешь, чтобы я вытер? — Лураций оттеснил ее к стене.
— Да, — выдохнула она ему в лицо и взвизгнула от прикосновения его рук.
— Госпожа, у вас все хорошо? — раздался голос паренька-аютанца в строгой синей одежде.
— Ах! Вы даже не можете представить как! — ответила она, убирая руку ростовщика. — Теперь идем ко мне, — решила она, увлекая за собой господина Гюи. — У меня умывальник. Хотя бы помоюсь.
Пока госпожа Диорич использовала умывальник в особых целях и замывала два пятна на платье, Лураций, устроившись полулежа на скрипучем кожаном диване, расспрашивал о головокружительном путешествии в Хархум. О происходящем между ей и Кюраем, смертельном происшествии возле «Брачного Сезона» и переживаниях, мучивших последние дни, стануэсса решила пока не говорить, чтобы не портить то прекрасное настроение, ту приятную легкость, которая сейчас окружала их двоих.
— Что интересного произошло еще? — спросил господин Гюи, когда она положила платье просохнуть, а сама устроилась радом с ним, так соблазнительно касаясь обнаженным телом.
— Боюсь сказать, — робко произнесла стануэсса. — Мой мальчик меня накажет.
— Нет, ты говори, — Лураций повернул ее лицо к себе и строго посмотрел в ее светлые глаза.
— Нет, нет. Я не могу! — стануэсса покачала головой.
— Нет, говори! — проявил настойчивость ростовщик.
— Я стесняюсь. Но если господин требует… Хорошо, скажу… Я ходила в халфийские бани. Вчера… — Эриса опустила взгляд.
— Дальше, — ростовщик приподнял ее подбородок.
— Я сопротивлялась, но они коварно уговорили меня на Дуи Марчу, — Эриса убрала его руку и положила голову ему на грудь.
— Вот как! Ты бессовестно изменяла мне? — ладонь Лурация начала гладить ее голое бедро.
— Да… я была шлюхой, — призналась Эриса, сжав губами полу его черного с вышивкой халата.
— И тебе понравилось это? — голос ее любовника был строг.
— Да, господин Гюи, — признала она, ощущая как его ладонь ласкает ее спину.
— Тебя действительно придется наказать. Это место тоже пострадало, — Лураций шлепнул ее по ягодице.
— Все пострадало, господин Гюи! Все очень сильно пострадало! — горестно выдохнула арленсийка.
— Моя ж ты сладкая девочка, — Лураций, вдруг проявляя неожиданную силу, приподнял ее и усадил себе на колени. — Мне очень хорошо, когда хорошо тебе, — он жарко поцеловал в губы, и несколько минут они ласкали друг друга.
— Может теперь в постель мою? — предложила стануэсса, снова распаляясь желанием.
— Вечером, хорошо? Нет сил, чтобы наказать тебя сейчас так строго, как ты этого заслужила, — рассмеялся он, поцеловав ее в грудь.
— Лураций… — Эриса поглаживала пальцами его седоватые волосы. — Там, когда происходило это Дуи Марчу, мне понравился раб-науриец. И я бы, наверное, сделала такую глупость, как… купила его. К счастью, у меня нет столько денег: ему цена две тысячи пятьсот салемов. Только не подумай, что я у тебя прошу деньги. Я просто делюсь, своей глупостью.
— Ты ошибаешься. Деньги у тебя есть. Даже несколько больше, чем та сумма, — Лураций шевельнулся, зеленая кожа дивана жалобно заскрипела под ним. — Не знаю, сколько у тебя денег в Эстерате, но твоих три тысячи семисот пятьдесят салемов лежит здесь у меня в сундуке. Ты не забыла ради чего я сюда поехал? Сделка состоялась, и мне уже выплатили половину извлеченной прибыли. Эта половина твоя. Моя будет дожидаться в Фальме, когда будут выполнены оставшиеся условия.
— Три тысячи семисот пятьдесят салемов! — госпожа Диорич приоткрыла ротик. Конечно, происходило бы это сейчас где-то в Арсисе, она сочла бы эту сумму просто приятной прибавкой к имеющемуся. Но здесь далеко от родной земли, да при ясно наметившемся недостатки средств вдруг более трех тысяч салемов!.. — Мальчик мой, — проговорила она. — Выходит я в самом деле очень дорогая шлюха!
— Нет, не шлюха! Ты деловой партнер! — возразил ростовщик. — Все по-честному. Доход от сделки с тобой пополам.
— Так, идем покупать новую одежду, — арленсийка решительно встала и начала надевать платье. — Прогуляюсь пока в порванном и влажном. Веди. Где здесь самые престижные лавки?
В одежной лавке, что примыкала к амфитеатру, Эриса купила превосходную тунику шафранового цвета, новый поясок с крошечной набедренной сумкой из верблюжьей кожи и широкие шаровары, в которых так вольно и приятно было ножкам. Такие шаровары были в моде у богатых аютанок. И почему она раньше сторонилась аютанских одежд? Ведь в Арсисе стануэсса любила примерять всякое новое. В дополнение к названному халат и длинное, до пят платье с красивым шитьем так же пополнило пока еще скудный хархумский гардероб стануэссы. К Восточной торговой гильдии они так же успели пройтись. Пока Лураций решал
