видно по огромному башмаку на цепочке, там сразу налево и выйдите на площадь, что перед рынком и портом. Там и есть «Струтс».
— Благодарю, — Эриса отпустила легкий поклон и направилась в указанном направлении.
«Гордый Струтс» еще издали производил впечатление недешёвой таверны. Две длинных ухоженных клумбы перед входом и между ними весьма приметная скульптура: с гранитного постамента рвался вскачь черно-мраморный жеребец. Такое украшение могло позволить только достаточно богатое заведение. И внутри все выглядело вполне пристойно: стены отделаны красным деревом, в нишах небольшие бронзовые статуи, над ними хрустальные светильники на витых цепях. Пол уложен прекрасной мозаикой с сюжетами аютанских мифов. Хотя интерьер такого вида больше свойственен не аютанским тавернам, а арленсийским — уж в этом госпожа Диорич знала толк. Справа за аркой, поддерживаемой скульптурами двух танцовщиц, располагался обеденный зал и столики, кстати, по-арленсийски, накрыты вышитыми скатертями темно-синего цвета. Слева широченная лестница на верхние этажи, а прямо — массивная деревянная стойка с книгой для записей, двумя кувшинами, стаканами на подносе и со скучающим служителем таверны. К нему и направилась госпожа Диорич.
— Прелестное утро! Надеюсь, свободные комнаты имеются? — обратилась она к заспанному юноше в строгой синей одежде.
— Ох, да, утро, госпожа! Да, такое прелестное. Комнаты… — появление гости в столь ранний час окончательно пробудило паренька, он зашевелился, натянул на лицо улыбку. — Второй этаж с большой кроватью, диваном, умывальней и видом на площадь, — протараторил он, потом опустил глаза к записям: — Еще на втором есть с видом на рынок. Или третий этаж кровать, два дивана и вид на рынок. Есть разные варианты. Даже с выходом на цветочную террасу.
— Вот то что вы назвали на втором этаже… с большой кроватью, — Эриса подумала, что большая кровать с дороги лучше чем цветочная терраса… да, она хочет именно с большой кроватью. А свой умывальник — это обязательно. К тому же на верхнем этаже всегда жарче. — В общем второй этаж с большой кроватью, — окончательно решила стануэсса.
— Сейчас… Ох, где тут,.. — он исчез где-то под стойкой и зазвенел ключами. — Пожалуйста! — ключ с большим бронзовым кругляшом на веревочке со стуком упал на столешницу. — С вас девяносто пять салемов. Это до завтрашнего утра.
Эриса приоткрыла рот. Нет, возмутиться она не хотела. С чего бы? Ведь сама напросилась. Поэтому из ее раскрытого ротика вылетело:
— Как же мило здесь у вас! — рука потянулась к кошельку, а ум прикинул: «Там всего лишь двести с небольшим салемов. На два дня я здесь точно не останусь. Ведь мне еще нужно что-то есть, пить. И как чудесно, что Сармерс берет за извоз не денежками, а всего лишь потраченными нервами!»
Вскоре арленсийку проводили к двери ее комнаты. Эриса, даже не слишком разглядывая достаточно приятную обстановку, легла на кровать и закрыла глаза. Скоро она увидит Лурация… Ее губы тронула мечтательная улыбка, а разум очень быстро провалился в сон.
Когда она проснулась, точно случилось за полдень. Солнце светило в окно, выходившее на площадь, и длинные легкие шторы от солнечного света казались золотыми. На шелковых подушках, которые арленсийка сдвинула к краю перед сном, тоже лежали теплые солнечные блики.
Эриса встала, надевая сандалии и отмечая, что кушать уже хотелось очень-очень. Ведь она вообще сегодня не ела. Заказать еду в таверне стануэсса решила лишь на ужин. А пока потерпит, сейчас лучше перекусить что-нибудь по пути к Восточной торговой гильдии, которую нужно еще разыскать. Но порт рядом, и это уже хорошо. Умылась возле большого бронзового сосуда с краном и быстро привела себя в порядок у зеркала, отметив приятный момент: на столике в изящной керамической вазочке стояли свежие цветы: роскошные фиолетовые ирисы. Умеют же порадовать за девяносто пять салемов!
Когда госпожа Диорич вышла из своей комнаты, ей пришлось немного помучиться с замком. Так бывает: таверна дорогая, и цветы на столике, а замки не вполне рабочие. Эриса возилась, поворачивая ключик, и сразу не заметила мужчину, появившегося за спиной. Неожиданно ей кто-то зажал ладонью рот и в следующую минуту втолкнул в соседнюю дверь. Одно мгновенье потребовалось бы стануэссе, чтобы притянуть Флер Времени. И баллок, который болтался на пояске она научилась пускать в ход не дольше, чем длится щелчок пальцами. Однако госпожа Диорич решила не использовать ни то, ни другое.
— Что вы себе позволяете! — вскричала она, когда мужские руки бросили ее на постель.
Она хотела возмутиться еще громче, но поцелуй закрыл ей рот, в то время как нахальная ладонь прокралась под юбку.
— Нет! Нет! — сопротивлялась она, ударяя кулачком наглеца по спине и пытаясь укусить его плечо.
— Ну, пожалуйста, умоляю не надо! — Эриса попыталась вывернуться — не вышло. Захныкала то ли от бессилия, то ли от ощущений от его бесцеремонных пальцев в своей щелочке.
— Господин, прошу вас. Я замужем! — часто дыша произнесла стануэсса, вынужденно раздвигая ножки. — Я буду кричать! — бросила она аргумент и добавила еще более веский: — Я все расскажу мужу! Не смейте, господин Гюи!
— Вы всегда кричите, госпожа Диорич, — проворчал Лураций, обнажая ее столь желанную грудь. — Этот ротик, эти сочные губки хотят наябедничать? Да?
— Да! Я вам не какая-то шлюха! — возмущалась Эриса, вся дрожа от нетерпения. — Я даже, Шет дери, стануэсса!
— Тогда мне придется кое-чем заткнуть ротик этой, Шет дери, стануэссы! — ростовщик перебрался выше к подушкам и грубо притянул арленсийку к себе.
— Нет, нет! Только не так! Я не буду это делать! Тьфу! Тьфу! — сопротивлялась она, замотав головой. Но силы были не равны, госпоже Диорич пришлось открыть ротик. И вскоре ее возмущения сменились иными звуками, и восторженными вздохами Лурация.
Плотно обхватив член «насильника» губками, госпожа Диорич с жадностью вбирала его в себя. Иногда отрывалась на миг, поднимая упоенный взгляд к возлюбленному, чтобы видеть удовольствие в его глазах.
— Возьми меня скорее! — взмолилась она, ложась на спину и подогнув ножки.
Лураций тоже очень спешил. Дернул зацепившееся платье и заметно разорвал его сбоку. Зато ее неповторимое, волшебное тело было теперь перед ним в полном великолепии. Он навалился на нее, нетерпеливо ища своим жезлом вожделенный вход. Эриса, целуя его в губы, ладошкой схватила напряженный член и помогла. И тут же вскрикнула от восхищения его проникновением.
— Боги! Как же хорошо! — стануэсса крепко прижимала
