мне ещё дверь вышиби! — гневается Дженна, — я тебя попросила помочь, а не ломать!
— Здесь темно, я всё равно не смог бы ничего сделать! — уже явно сердится Киллиан.
Усердно потрошу его сумку, и… Почти сразу нахожу то, что искала. Муфта из меха длинношерстной северной ласки, меховая шапочка… Моя сумка осталась на дне реки, значит?! Он обманул Дженну и меня, оставив себе мои вещи! Мой последний капитал, благодаря которому я могла бы прожить какое-то время!
Роюсь дальше, пока Кэлл голосит, запертый, в кладовке. Но кожаных перчаток с драконьими чешуйками нет. Открываю все карманы, ощупываю подкладку, но их точно нет.
Вывод у меня напрашивается единственный. Киллиан их продал. Он там что-то говорил, что был когда-то следопытом? Это тоже наглая ложь! Какой дуростью было продать эти перчатки так скоро! Я не знаю, почему Рэн ещё не нашёл меня по зову метки, но эти перчатки он точно узнает, и найдёт меня…
Чувствую, как задрожали руки, сжимая сумку Киллиана.
Дирэн уже в поисках. Он знает, что я в этом городе.
Забираю свою шапку и муфточку, быстрым шагом подхожу к Дженне.
— Нужно уходить. Срочно! — шепчу ей на ухо.
— Ой, милок, там твоя госпожа проснулась. Пойду-ка я наверх! — озабоченно тянет целительница.
— Эй! Выпустите меня, Дженна! Пойдём к Бьянке вдвоём!
— Не могу столько ждать, сыночек. Вдруг она голодна? Нельзя ей, голубушке, голодать беременной!
Замираю, словно меня хорошо приложили под дых. Увидев моё выражение лица, Дженна и сама словно съёживается. Понимает, что проговорилась.
— Госпожа носит ребёнка? — не своим голосом спрашивает Киллиан, — я не ослышался?
— Ой, да что ты слушаешь старуху! Оговорилась…
— НЕТ! Это очень важно! — Кэлл, судя по звуку, снова бросается на дверь, — почему ты раньше не сказала, Дженна?! ПОЧЕМУ?!
Настырно тяну целительницу за рукав. Она, поняв, что серьёзно оплошала, покорно идёт за мной наверх.
— Прости меня, дуру старую! — она заламывает руки.
Выдыхаю. Смотрю на неё спокойно.
— Вы спасли моего ребёнка, Дженна. Это я у вас в долгу! Но сейчас это неважно.
Бросаю на кровать свои меховые изделия, найденные в сумке у Киллиана. Целительница вскидывает бровь.
— Он обокрал меня! — возмущённо киваю на одежду, отобранную у вора, — сказал, сумка осталась на дне реки! И вас ведь обманул тоже!
На ходу хватаю свои немногочисленные пожитки: платье, в котором я была в день побега из дома, плащ с капюшоном, перчатки.
— Не глупи, деточка! — волнуется Дженна, — мы отвадим его, да поживёшь ещё себе в спокойствии!
Оборачиваюсь на встревоженную женщину.
— Не знаю, когда отныне я смогу пожить в спокойствии, — качаю головой, — он продал одну из вещей, которая была в моей сумке. Пару кожаных перчаток со вставками драконьей чешуи.
Целительница стремительно бледнеет, закрыв рот ладонью.
— Теперь тебя найдут… — шепчет обессиленно.
— Нет, если уйду прямо сейчас. И вам, Дженна, советую сделать то же. Мой супруг… Я не до конца понимаю, что сделало его таким, но он изменился. Раньше он был… Впрочем, это уже неважно. Он был другим. И сейчас я не знаю, что он с вами может сделать. А я бы не хотела, чтобы вы пострадали от его рук… из-за меня.
— Не надо так говорить, деточка, — качает головой целительница, — я уже столько лет варюсь в этом котле! Кто ко мне только не приходил, и чего от меня лишь не требовали…
— Вряд ли вашим врагом когда-либо был Великий Драконорождённый…
— А вот и не угадала. Правда, он не был врагом, но за помощью один из них приходил.
Меня так и подмывает спросить, кто из четырёх Великих Драконов это был, но времени в обрез. Кроме того, даже наверху слышно, как ломится из кладовки запертый там Киллиан.
Уже минут через десять мы с Дженной выбегаем из её небольшого домика, и держим путь в лес. Так как Дженна целительница, она часто собирает травы, и ближайшие леса знает, как свои пять пальцев.
Сначала я хотела выпустить Кэлла из кладовки, но Дженна строго запретила это делать.
— Он прекрасно выберется сам, — мрачно сказала она, собирая какие-то склянки, — и не позволит тебе уйти без него. Так что поторапливайся. Возьми ещё вон ту связку трав, дорогуша.
В лесу оказалось совсем не тихо, как я предполагала. Птицы, какие-то животные испуганно перебегают из куста в куст. Сначала мы идём проторенной дорожкой, но вскоре сворачиваем прямо в заросли рододендрона.
— Это обязательно? — спрашиваю, едва пробираясь между вплотную растущими ветками с большими жёлтыми цветами. Их стойкий запах прочно вбивается в ноздри, даже голова кружится немного.
— Ты сказала, что надо затеряться, — откликается Дженна, плавно проскальзывающая между кустами, как танцовщица, — никто не сможет отыскать меня в лесу, если я сама того не захочу. Я не знаю лучшего места, где можно тебя спрятать, милочка.
— Хорошо, — вздыхаю устало. Потом добавляю, — и спасибо. Не знаю, почему вы так печётесь обо мне, но… Спасибо. От души.
Дженна резко останавливается, оборачивается и с полминуты просто смотрит на меня. И многое видно в этом взгляде: нежность, умиление, и ещё что-то, тщательно спрятанное очень глубоко.
— Ты… Напоминаешь мне дочь, — наконец, произносит она, и идёт дальше.
Я спешу, чтобы не отстать. В доме Дженны за эти несколько дней я не увидела ни намёка на то, что у неё есть дочка. Наверное, она больше не живёт с матерью? Но спрашивать не буду. Если бы Дженна хотела, она бы уже рассказала.
— Куда мы идём?
— Увидишь, — нервно отвечает целительница, — или тебе так уж удобно быстро идти и разговаривать?
Умолкаю, и просто бреду за Дженной. Без её помощи я сейчас даже не знала бы, куда податься. Ей и так из-за меня пришлось оставить дом.
Вернуться в который она больше не сможет. Не прошло и двух часов, как мы в лесу, как вдалеке с той стороны, с которой мы вошли, я замечаю зарево. Тут же указываю целительнице, и она замирает. Прекрасно понятно, что красный отсвет даёт огонь.
— Пожар, — шепчет Дженна, — мой дом…
Я практически уверена, что это сделал Рэн. И, словно в подтверждение моих догадок, тут же раздаётся драконий рык — гневный, до жути апокалиптический. К нам доходят лишь его отголоски, но меня пронзает таким ужасом, что внутри всё горит огнём.
— Мне так жаль, Дженна, — шепчу обессиленно, — жаль ваш дом…
Но она смотрит на меня с тревогой. Проследив за её взглядом, понимаю, что он направлен мне под ноги.
Нет, нет! Только не это! Наклоняюсь, чтобы увидеть лужу крови на снегу. Трясущимися руками закрываю рот, чтобы
