людный холл первого этажа, как отвлекаюсь на шквал взглядов. И в этот раз никто из адептов не спешит спрашивать о практике и высшем демоне.
Все косятся на странные карточки в руках, на меня, опять на карточки. Вот что еще успело произойти за несчастные полчаса, что я была на совете?
Примечаю троицу блондинок, которые стоят ближе всего к лестнице, и решаю их спросить. Но девчонки, завидев мое приближение, нервно улыбаются и разбегаются, выдумывая разные нелепые оправдания, будто бояться меня.
Не могли ведь они так быстро узнать об испытании? К счастью, одна из карточек остается на перилах. Она лежит белой стороной вверх, но стоит ее развернуть, как сердце делает кульбит, и падает в пятки.
Это же… Это!
— Помнишь, что я обещала тебе в нашу первую встречу? — раздается голос сбоку.
Возле колонны стоит рыжеволосая принцесса вместе со своими фрейлинами, скрестившими руки на груди. На их ухоженных лицах явное недовольство. А вот в глазах самой Лики — мой приговор.
Дэмиан Сэйхар
— Ты Яру видел? — ловлю среди толпы адептов Нотта.
Вся академия чудная. С утра ходили и обсуждали бой с высшим демоном, после обеда обзавелись какими-то карточками и без конца шушукаются по углам.
— Так ее же в кабинет советов вызвали, — отчитывается Нотт.
Вот ты и попалась, ромашка. Вчера пряталась, и я тебе не мешал, но сегодня наша встреча неизбежна. Так, погодите.
— А ты почему не там? — возникает резонный вопрос.
— Куратор Сэйхар сказал, что нам с Бьянкой не нужно приходить. Допрашивать будут только Яру.
— Допрашивать? Вы что-то им ляпнули?
— Нет! Ты что, я молчал. Уверен, и Бьянка бы не стала говорить. Сам же видел, как она заботилась о Яре всю неделю спячки! — выпаливает блондин.
В этом он прав. Выходит, Ранд что-то сказал. Нет, он бы не стал. Может дело вообще в другом. В любом случае мне нужно в кабинет совета и прямо сейчас.
— Дэмиан, погоди, — просит Нотт, едва срываюсь с места.
Протягивает карточку.
— Это появилось по всей академии. Говорят, даже в столичных вестниках вышли статьи, — Нотт говорит невнятно.
Карточку держит белой стороной вверх, будто боится, что если повернет ее сам, то он от меня огребет. А Нотт не из трусливых.
Беру эту дурацкую карточку и поворачиваю лицевой стороной.
— Я не знаю, откуда это взялось! Клянусь, мы с Бьянкой ни при чём. Я поэтому тебя и искал. Хотел сам все объяснить, — талдычит мне под ухо, пока я смотрю на фотографию.
Это Яра в постели после боя и я рядом с ней в городе артефактов.
— Я все думал, кто мог это сделать. Может, местные? — продолжает Нотт.
— Разберусь, — заверяю его, ибо испуган так, что бледнее стены.
Еще бы. Такой кадр даже самым мощным артефактом не получилось сделать бы из окна. И ракурс не тот. Делал кто-то из своих, у кого был допуск в комнату, где лежала Яра. Нужно найти Ромашку.
— Дэмиан! — раздается голос дико не вовремя.
В конце коридора появляется сам Эрах Сэйхар в своих белоснежных одеждах. В левой руке любимая трость со свойствами сильнее, чем у камертонов. В правой — сжатая в дубинку газета. За спиной отца его сгорбленный личный помощник. Не вовремя их принесло.
— Я, пожалуй, пойду, — говорит Нотт.
Кланяется и спешит проскочить, но сжимается, проходя рядом с отцом. Неудивительно, от главы рода магией веет, как от древнего демона. И взгляд тяжелее, чем у любого карателя в Тэриасе.
Он не разменивается на приветствия. Открывает ближайшую из дверей и велит кому-то выйти. В коридор беспрекословно выбегает профессор по азам магии. Кланяется, трясется. Все как всегда.
Отец доволен ее поведением, но явно не доволен новостями. В кабинет он входит первым. Помощник отца остается снаружи.Иду за отцом, хотя всей своей сущность телом хочется сейчас найти Ромашку. Но сначала нужно разобраться здесь.
— Не хочешь объяснить? — глава рода кидает вестник на край коричневого стола.
Желтые страницы разворачиваются. Бумага мятая, но заголовок видно четко. «Наследник рода Святых предпочел простолюдинку невесте из королевского рода. Скандал!» Да уж, скандал. Когда народ перестанет измерять все в статусах?
— Чего ты молчишь? — Отец не отличается терпением.
А я никогда не отличался покладистостью в отличие от Ранда. Потому мы часто спорили, но сейчас не хочется.
— Там все написано верно, — отвечаю как есть.
В глазах отца вспыхивает ледяное пламя.
— Прекрати ерничать! — шипит он. — Это не может быть правдой. Мой сын никогда бы не посмотрел на это чучело!
— Попрошу выбирать выражения, отец.
— Что? — охает он.
Краснеет от злости, а я чувствую, что сыновнего долга и вину за несоответствие ожиданиям уже не так сильно ощущаю, как прежде.
— Что за бред⁈ Я не желаю этого слышать! Ты сейчас же откажешься от этой девчонки и…
— Нет.
— Что нет?
— Не откажусь, отец.
Он застывает.
— Это не вызов тебе. Она мне нужна, — добавляю, хотя прекрасно знаю, что он, скорее всего, не поймет.
Но где-то в глубине души хочется верить, что в этом человеке еще есть что-то от отца.
— Ты умом тронулся, Дэмиан⁈ Всегда был как кость в горле, а теперь в открытую против моего слова решил идти⁈ Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь? Я столько сил положил на то, чтобы породниться с королевской семьей, а ты собрался все это разрушить из-за прихоти?
— Я уже сказал, что это не прихоть. У тебя два сына. И один точно не откажется от Лики, — напоминаю ему.
— Ранд не наследник! И ты им скоро перестанешь быть, если продолжишь так себя вести! — рычит отец.
Избирает ту самую, угрозу, которой я боялся раньше больше, чем самой смерти. Но сейчас она не производит должного впечатления.
— Чего ты улыбаешься, Дэмиан? Ты хоть понимаешь, как ты меня разочаровал?
Прокручиваю в голове, сколько раз я слышал эту фразу. Сколько раз искал одобрения и ломал себе кости на тренировках, чтобы заслужить хотя бы тихое «хм» с полуулыбкой за огромным столом во время ужина.
Это означало «неплохо». И было высшей наградой, за которую мы с Рандом оба готовы были биться насмерть. Родные братья были готовы перегрызть друг другу глотки. И ведь грызли. А сейчас это кажется таким абсурдом,
