порту Шереметьева».
«Чартер на Ганновер, она пела эти слова»!
Темнеет в глазах и подгибаются ноги.
Романс, Аида пела его. Очень. Очень давно.
Я верно схожу с ума!
- Что с вами, ваша милость?
- Помогите мне выйти на улицу сударыня, я буду благодарна вам.
Если бы я увидела эту женщину на улице, то не признала бы её никогда. Особа, среднего возраста, одетая совершенно не по погоде. Худа, безлика и достаточно потрёпана на вид. Я имею в виду не одежду. Но эта дама крепко, держит меня за локоть, боясь потерять. Наверное, и я для неё создание так себе.
Ветхое и сморщенное.
Ничего не осталось от прежней красоты.
К нам спешит Анатолий Викторович. Он явно хочет оградить меня от просьб о милостыне и пожертвованиях. Его решительные шаги гулко звучат на камнях пола. А глаза говорят о том, что меня и на секунду нельзя оставить в одиночестве.
В свою очередь женщина, держащая меня за руку, смотрит с надеждой и ожиданием, словно именно от меня зависит всё её будущее.
- Нора, мы не должны расставаться с этой минуты, я видела Ветурии.
Шепчут её губы. И это приводит разум в теле старушки в себя.
- Анатоль, вы зря так взволнованы. Это Ирина, она поедет с нами в дом. Она помогла мне сейчас, узнала и помогла. Дочь Лидии, что служила у нас в загородном имении поваром около десяти лет назад. А после они уехала в Москву. Я рассказывала вам, вспомните. Анатоль, не стоит беспокоиться, я только расспрошу её обо всём, и она уедет. Она новости важные для меня привезла.
- Я не одна, ваша милость.
- Что?!
Из-за церковной колонны вышла маленькая замёрзшая девочка.
- Пресвятая Богородица.
Это юное создание, оно…
Оно было совсем не копией Аиды – нет. Я будто видела перед собой княжну Александру ребёнком или всё же Аиду?
- Как такое возможно?
- Мы расскажем всё позже, княгиня. Давайте поспешим, я умоляю вас.
*****
Мне казалось, что спину сверлит взгляд голодного пса. Он смотрел на нас из-за кладбищенской ограды, его глаза точно полны злобы и голода. Взгляд был пристальным и холодным, словно он оценивал нас, решая, стоит ли нападать именно сейчас.
И всё же мы взошли в авто.
- Я хотела бы место занять возле окна.
- Как прикажете ваша милость.
Незнакомка, я буду так её называть, устроила заботливо вначале меня, а затем свою дочь. Напряжённо, тревожно смотря в окно присела сама. Машина тронулась. Мы ехали медленно. Женщина явно нервничала.
- Мы можем ехать быстрее?
- Нет. Это экспериментальная городская американская модель на электрических батареях. Мы скоро будем дома. Не переживайте.
- Солдаты!
Я глянула в окно. Незнакомка же наоборот отпрянула в глубину тёмного салона.
Три человека, они шли строем в сторону именно нашего дома. Их лица ничего не выражали. Странно. Что им нужно? Через закрытые ворота они не проберутся, мы успеем «уйти». Главное только нам самим попасть за эти ворота и закрыть за собою двери огромной квартиры на двух этажах отдельно стоящего дома. По моей задумке эта самая квартира станет лабиринтом для чужаков. Лабиринтом, из которого они вряд ли выйдут живыми.
- Мы в розыске с дочерью. Если случится что непредвиденное дороже Марго у меня никого нет. Спаси её, Нора. Умоляю.
Прищурившись смотрела на незнакомку.
- Ты назвала правильные слова, там в церкви. Кто ты?
- Верь, мне, как себе самой. Внешний вид, он так обманчив.
- Я хочу слышать нечто такое, что знали только мы вдвоём с леди Иден. Я хочу верить вам, сударыня. Но не получается. Увы!
Глаза в глаза и шёпот женщины – бродяжки. Она говорила цифры… Номер моего сотового телефона из двадцать первого века, а после адрес дома моей матери. Название тех пилюль, которые я запивала газировкой в супермаркете. Она шептала мне то, о чём мы с ней беседовали в почтовых экипажах, когда колесили по дорогам Британии и Шотландии.
Выслушав женщину до конца, что-то решив для себя, повернувшись к окну я ощутила, как пальцы дрожат, едва касаясь хромированного металла ручки на двери машины.
Сердце колотилось в груди. Испуганная птица, пыталась вырваться из клетки рёбер.
«- что они собрались делать, кто их послал»?
Выглянула, открыв окно. Знала, что это неправильно, но любопытство и необъяснимая тяга пересилили все внутренние запреты.
Так всегда происходит. Я посмотрела на первого, идущего в строю по нашу душу. На их предводителя. Вдруг осознала, что вижу очень странную картину. Все военные сейчас на фронте или в госпитале. Даже императрица наездами по лечебницам отдаёт распоряжения в сопровождении двух преданных фрейлин, император Николай II на фронте.
Великие княжны говорят мучаются от ветрянки. Даже наследник слёг.
А эта солдатня откуда она взялась?
«Сделав первый глоток», ощутила, как словно толчок электричества пробежал по всему телу. Гордо выпрями спину. Мир вокруг заиграл новыми красками, звуки стали ярче. Ушла боль в суставах. Почувствовала себя живой, настоящей, впитавшей саму суть существования.
Довольная откинулась на спинку сидения. Прикрыла глаза.
Запретное знание, опасная игра. Но я уже не могла остановиться. Повторила! Обследуя взглядом уверенных, вооружённых и очень опасных, идущих вооружённым строем воевать с одинокой старушкой.
Взяла самостоятельно запретное в дар и не смогла оторваться. Хотелось ещё. Толчок в сознание. Я здесь - в этом мире, полна сил. Скоро начнётся регенерация. Я готова к переходу.
Ещё!
Они замедлили шаг. Мне кажется вожаку внезапно стало плохо. Он осел на землю. Его будто пуля ранила на вылет. Я закрыла окно автомобиля.
- Всё-таки в марте месяце ещё очень холодно.
- Я помню совсем другой март, ваша милость. Совсем другой.
По обветренной смуглой щеке женщины из рабочего сословия текла слеза.
- Это было…
- В Эдинбурге. Как же всё было иначе. Нам не прожить вновь эти дни.
- Аида. Мы изменим всё для себя. Верь мне.
А буквально через три минуты мы въезжали на территорию небольшого особняка из гранита.
- Анатолий, закройте ворота на все замки! Заправьте полный бак топливом и уезжайте за дочерью с внуками. Тайными воротами госпожи Аристовой воспользуйтесь. Её муж банкир знал, что делал в своё время. Это приказ! Вас не должно быть сегодня в Питере.
- Но, княгиня!
- Отставить! Просто выполните то, что я вам приказала. Если вам разумеется дороги жизни своих близких. В стране случится скоро военный переворот. Вам не простят того, что
