взгляд понимающе улыбнулся. Он сейчас испытывал ровно тоже самое, но уже к своей.
— Если мы на сегодня все вопросы решили, поеду я, други мои. Жена меня дома ждет.
— Смог-таки? Не сомневался я даже.
— Это не я смог. Это она. Она мне помогла шаманов уничтожить. Едва жизнью не поплатившись.
— Пир свадебный когда праздновать будем? Или опять все по-своему сделаешь? — ухмыльнулся князь.
— Если Лера захочет — будет ей пир.
— Конечно захочет! Какая девочка о свадьбе не мечтает? Так что не отвертишься, Драг, будет все как полагается. С нарядами, песнями и плясками. Сейчас же вышивальщиц Дивляны за работу посажу. Так что не надейся — не получится в лесу отсидеться, — вклинилась в разговор Яра.
— Я уехал. Буду не скоро. У меня — медовый месяц.
— Какой еще медовый месяц? Сначала свадьба!
— Это не наши с Лерой правила. Для себя мы их устанавливаем сами.
— Драг, а работа? — попыталась Яра надавить на совесть.
— Считай, что я в отпуске. Так и быть — дней на несколько. Но это неточно.
Глава 45
Драгомиру показалось, что долетел до дома во мгновение ока. Вороного оставил на попечение хранителя, а сам едва сдерживая нетерпение влетел внутрь. Плевать, что ведет себя, как мальчишка. В доме стояла тишина, Мара тихонечко дремала в кресле, опустив седую голову на грудь.
Стараясь не шуметь, волхв осторожно подошел к кровати, присел на краешек. Погладил ладошку, что лежала поверх одеяла, потом подался вперед и поцеловал гладкий лоб. Неужто и вправду жена она его теперь? Не верилось даже. Маленькая и такая отчаянно храбрая. Думал вовек одиночкой останется, а сейчас даже лиц не упомнит тех, с кем время коротал. Всех забыл ради одной хрупкой тростинки.
— Возвертался? Экий нетерпеливый, — прошептала из своего угла Мара.
— Да. Спасибо за помощь.
— Чего уж… Девочка у тебя больно милая. Как не помочь? Свезло тебе с ней.
— Знаю, — он нехотя поднялся на ноги, — пойдем, короткую тропу тебе открою. Иначе до утра ковылять будешь.
— Щедр ты сегодня, Ведающий, — усмехнулась травница, собирая нехитрые пожитки, — аж на себя не похож.
— А ведь я и передумать могу…
— Не пугай. Знаю, что слово держишь, — насмешливо улыбнулась Мара.
Накинув в горнице одежу, травница вышла наружу. Драгомир стремительно оказался рядом. Только сейчас огляделся по сторонам и заметил, что день стоял уж больно погожий. Один из последних осенних дней, чтобы попрощаться с теплом и солнцем. Вот-вот зарядят дожди, за которыми следом придет красавица-зима. А ехал и ничего вокруг не видел. Только одна мысль — быстрее домой!
По привычке пропуская даму вперед, Драгомир вскользь глянул на спину травницы. Потом неверяще вернул взгляд и уже внимательно впился, переходя на особое зрение. Быть не может!
Мара, несмотря на усталость, споро зашагала в указанном волхвом направлении. У конца опушки остановилась. Оглянулась на идущего следом волхва.
— Ты чего?
— Мара, — медленно начал он, — ты ничего не чувствуешь?
— Чувствую конечно! Дождь завтра будет. Ноги крутит.
— Да не про то я! Печати моей на тебе нет…
— Как? — ахнула травница.
— Волховицей не станешь, но силу тебе вернули. Сама проверь.
Женщина вытянула вперед ладони, всматриваясь. Как давно она не видела силовых линий. Что бежали ровнехонько рядом с венами!
— Мату-у-ушка Лада… — она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Взахлеб.
— Ну ты чего? — сам от себя не ожидая, Даргомир привлек плачущую травницу и даже позволил уткнуться в плащ, — понемногу из обычного леса сможешь силу черпать. Лечить опять начнешь, сама омолодишься. А то высохла вся, будто старуха древняя. Радоваться надо. Чего ревешь?
Женщина бормотала бессвязно, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Да только многолетняя боль выплескивалась вместе с радостью, и не остановить ее было. Это ж словно обе ампутированные руки вернули.
— Все, хватит. Сырость развела на весь лес, — волхв предпочитал истерику останавливать цинизмом.
— Прости, Ведающий, — женщина послушно отступила на шаг, вытирая мокрое лицо, — до сих пор не верю я. Неужели правда сие?
— С остальными поговорить надо. Только с тобой такое или всех лишенцев воля богов коснулась. Сама займись.
— Хорошо. Сделаю, — она радостно закивала. Потом глянула на окна дома волхва, — это из-за нее, да? Это она нам судьбу переменила? Там, в Нави.
— Кто ж ведает? Но мою судьбу она изменила уж точно. Ступай, Мара. Дел у нас всех теперь много, — он махнул рукой, открывая короткую тропу к домику травницы. Да идти пешком придется, но в несколько раз короче.
— Позволь поздравить с женитьбой, Ведающий.
— Благодарю. А ты когда глаза откроешь и поймешь, что не за мазями к тебе бывший сотник Горыныч шастает? — ехидно усмехнулся Драгомир.
— Что? Да я…
— Да ты! Прихорошись как следует, и встречай доброго молодца. Может еще и сладится у вас. Раз мужик такой настырный.
Покраснела женщина до корней волос, совсем как девка нецелованная, и торопливо ступила на тропу. Секунда — и сомкнулись за ней деревья, словно вовек никакой тропы не было.
А Драгомир вернулся в дом. Скинул плащ с сапогами и завалился на кровать. Прилег возле своей девочки, теперь уже с полным правом целуя щеки и нежное ушко.
— Совсем ты у меня разоспалась, весна моя, — прижал к себе, дурея от нежности. Бережно прижимал к себе тростиночку, что всего дороже стала, — когда уже вернешься? Или тебе особое что нужно? — пробормотал с улыбкой. Но потом осекся. А и правда! Чего он прохлаждается, когда дел столько?
Энергично вскочил с кровати, накинул односторонний полог тишины. Чтобы Леру никакой шум не беспокоил, а он ее услышит, в случае чего. Всунув ноги в сапоги, позвал хранителя за собой. Оба вышли наружу, осматривая стену дома. Да, фронт работ предстоит немалый, так и не руками же работать. Иначе и за неделю не управились бы.
При должном умении и силах, даже дерево и камень плавятся. Становятся глиной, из которой можно творить любые задумки. Вкус у Драгомира был, фантазии тоже хватало. А хранитель подсказывал технические решения.
Подумаешь — озерцо болотное создать неподалеку. Или горячие источники повернуть чутка в сторону. Да деревья поваленные просушить и ошкурить. Зато теперь будет, как
