надо. Драгомир, продолжая творить, периодически прислушивался, но тихо было. К концу работ устал изрядно, да только вода всю усталость смыла, как не бывало.
Искупавшийся, с еще влажными волосами, волхв вновь вернулся в спальню. Свежая тонкая рубаха и домашние штаны приятно холодили тело. Вновь прилег рядом. С женой. Ох, чудные дела творятся. Кто б еще месяц назад сказал про него такое — на смех бы поднял. Мужчина лег, подперев рукой голову.
— Все маленькая, ничего не знаю. Просыпаться нужно. Соскучился — страсть как! — склонился и с наслаждением втянул воздух у ее лица, — просыпайся. Иначе защекочу или зацелую.
— Зацелуй, — прошептала девушка, медленно открывая глаза. Радость небывалая вспыхнула в серых глазах.
— Привет, счастье мое, — легко коснулся губами губ, наслаждаясь слабым откликом, — как чувствуешь себя?
— Странно. Как будто устала сильно, хотя спала же.
— Ничего. И такое бывает. Иди ко мне, — полусидя откинулся на подушки, притянув к себе девушку в коконе из одеяла. В груди ширилось и росло такое безбрежное ощущение счастья, что перехватывало дыхание, а сердце колотилось как птица в силках. А ведь не свиделись бы более, если бы он там, в Нави, не выстоял.
Лера выпростала из-под одеяла руки и обняла крепкую мужскую шею. Со счастливым вздохом положила голову на плечо.
— Голодная? Давай покормлю.
— Не особо.
— Что последнее помнишь, весна моя?
— Ох… в голове туман такой. Подожди, мы ехали в лес…
— Да. Жениться, — провокационно улыбнулся волхв. Чувствуя, как напряглось тело девушки. В отместку за провокацию бессовестно дернула его за волосы.
— Потом появились эти… страшные, — невольная дрожь прошла по телу.
— Было такое.
— А потом…
— А потом, ты, весна моя, в мужья меня взяла, — широко улыбнулся Драгомир, — хулигански нарушив все правила.
— Я от отчаяния! Понимала, что нам не выстоять, вот и решила напоследок… Но мы живы, значит ты что-то сделал с этими шаманами?
— Если бы не твое самопожертвование — мы бы не выжили. Я применил силу, что ты дала мне в качестве жены. Она сгенерировалась со моей в совершенно особую субстанцию. Надо будет еще с этим разбираться.
— А шаманы?
— А что шаманы? Наказал их за то, что посмели нашей свадьбе мешать.
— Драгомир, я серьезно!
— И я, — он поцеловал хмурую складку между тонких бровей, — никакого воспитания у дикарей. Пришли незваными, еще и первой брачной ночи мешают.
— Ну, что ты опять! Расскажи толком. Они…?
— Они не вернутся. Совершенно точно. Тебе больше нечего бояться. Никогда.
— А потом?
— Что — потом? Потом ты уже отдыхала здесь, в этой кровати.
— Нет. Там, в странном месте. Огненное озеро. И ты — волк, который меня спасал.
— Ты помнишь? — вырвалось у него удивленное. Обычные люди не помнят уход в Навь. Не хотят видеть и боятся. Поэтому для них это просто темнота, небытие.
— Так это было, да? — Лера испытующе посмотрела на него. И он понял, что не станет ей врать. Ни сейчас, ни потом.
— Было. Это нижний мир, Навь. Я пошел туда за тобой, потому что ты уходила. А зачем мне было оставаться здесь без тебя?
Звездами полыхнули колдовские янтарные глаза. Сама потянулась губами за несмелым поцелуем.
— Я за тебя сильно испугалась. Ты был такой израненный…
— Это было наказание за мое упрямство и гордость. Надо было сразу вести одну чудную девочку под венец, а я гордо фыркал.
— Подожди, но если опасности больше нет…
— Ты что это удумала, краса моя? Я тебя предупреждал — никаких разводов! Со мной будешь куковать до скончания жизни.
— Но я не хочу тебя принуждать! Там, на поляне, ты сказал, что у тебя нет сердца и…
Мужчина снисходительно посмотрел на нее.
— У меня его нет, потому что давным-давно его держит в лапках одна маленькая мышка. Безмерно люблю тебя, Лера! — он скупо улыбнулся, но она смотрела только в глаза. Серые, теплые, с искрами нежности и любви.
Девушка наполовину выбралась из кокона и села прямо, оседлав его бедра.
— Неужели правда? И холодный несгибаемый Верховный волхв говорит мне сейчас такие слова? — словно птичка, она склонила голову, изучая его лицо. И позволяя любоваться своим.
— Я каждый день тебе это буду говорить. И помногу раз. Хотя больше люблю доказывать делом, — мужские руки мягко сжали тонкую талию. Поняв, как именно она сидит, Лера, покраснев, заерзала и попыталась слезть.
— Не-а. Даже не вздумай. Мне все нравится. Даже твои пунцовые щеки. Но ты еще слаба, поэтому сладкое оставим не потом. Пойдем, что покажу.
Он аккуратно ссадил ее с колен и встал с кровати.
— Идти сможешь или отнести?
— Я не знаю… Ноги будто ватные.
— Тем лучше. Как выяснилось, я обожаю носить жену на руках, — не напрягаясь, Драгомир поднял ее на руки, легко чмокнув в губы.
— А я кажется, обожаю, когда ты это делаешь, — прошептала Лера, привычно обнимая руками крепкую шею.
— Учту.
Легко шагая с любимой ношей, Драгомир открыл дверь из спальни. Лера потрясенно замерла в его руках. И он понял — что все не зря. Его девочке нравится! Вошел в просторную светлую ванную комнату. Центральное место у боковой стены занимала ванна — огромный каменный бассейн 3×3 метра. Сбоку от нее был деревянный диванчик, который он собирался закидать подушками и застелить бархатом. Напротив ванны — на тумбе установлена раковина из грубо выдолбленного куска малахита и огромное зеркало над ней. Здесь же рядом этажерка для полотенец и прочих мелочей. Как ни странно — больше всего пришлось провозиться с сооружением унитаза, но и тут с хранителем справились: он имел вполне современный вид. Разве только материал природный.
Драгомир поставил потрясенную пару перед раковиной. Она неверяще озиралась по сторонам. Потом несмело погладила грубые края раковины, деревянную тумбу под ней.
— Это… Это все ты?
— Видишь, какой я у тебя дельный в хозяйстве? Многофункциональный, как миксер.
— Но это невозможно! Сколько я спала? Месяцев шесть?
— Пару-тройку дней. Но я сам очнулся этим утром.
— Все вот это, — она обвела рукой комнату, — за один день? За одно утро?
— За одно «после обеда», — ухмыльнулся Драгомир довольный произведенным эффектом. Все же, когда тобой
