А затем в глазах снова потемнело. Очнулась уже от резкого запаха дыма и трав.
— Потерпи, девочка. Излечить я вряд ли смогу, но по крайней мере подавлю, — говорил по мной лекарь, проводя какой-то обряд. — А потом тебе помогут другие?
— Другие? — хотела спросить, но голоса не было.
Зрение снова ускользнуло. Что-то гремело, лекарь читал заклинания. Тело то наполнялось силой и теплом, то мерзло, будто меня окунали в прорубь. А затем все прошло.
Я открыла глаза на закате. Впервые зрение было таким четким и в мышцах появилась сила. Я даже смогла подойти на собственных ногах к окну и не верила, что все взаправду. Любовалась Лиловой горой.
— Прогуляйся, тело должно вспомнить, как двигаться, — лекарь дал мне совет.
Я кивнула, надела на босые ноги старые туфли и вышла из единственного дома на этой огромной горе. С одной стороны был обрыв, с другой — ручей с теплой водой. И здесь пахло… Пахло лепестками фиалковых деревьев. Казалось, что я впервые дышу. Не хотелось возвращаться, даже когда стемнело. Оказалось, и не нужно было.
Стоило подойти к дому, как раздались страшные крики и вспышки. Не сразу поняла, что происходит. Напали демоны. Лекарь не вышел, выбежал его кудрявый подмастерье, схватил меня за руку и потащил через лес.
Ноги были слабы, я все время норовила упасть, а он не отпускал. Все повторял: «Ты нужна! Выберемся вместе!». Но демоны с человеческими лицами и черным дымом вокруг тел оказались быстрее.
Парнишка, имени которого я даже не знала, пал первым. Демоны окружили со всех сторон, я должна была умереть, но появилась вспышка. Появился… он.
* * *
— Это был ты, Дэмиан, — шепчу, сидя на полу возле все еще спящего Дэмиана, и растираю его горячее тело мокрым полотенцем.
— Ты тогда пришел, спас меня. Ты бился чуть ли не с дюжиной. Почти проиграл. Схватил меня за руку, чтобы увести, и в этот момент твой демон… Шад проломил тебе кости. У него были красные глаза. Враги пали, и я должна была пасть. Но ты вдруг резко упал, а я с испугу убежала…
Останавливаюсь, чтобы смочить полотенце и положить холодное ему на лоб.
— В итоге поскользнулась на каком-то корешке и слетела вниз по склону. Нашли меня уже утром травники из деревни. А где был ты, Дэмиан? Проснись же. Ответь, — прошу его, но он молчит. — Ты ведь не лежал там всю ночь, борясь с собственным демоном, как сейчас?
Но в ответ все та же тишина. Уже сутки так. Солнце опять начинает садиться. Выстиранная от крови рубашка Дэмиана кажется не белой, а золотой в лучах заката. Когда он очнется, то может быть, не вспомнит о том, что произошло? Или вспомнит?
Сначала нужно сделать так, чтобы он очнулся, а жар не спадает. Воды в ведре почти не осталось.
Поднимаюсь на одеревеневшие ноги. От голода ведет в сторону, но в этом доме еды практически нет. Видимо, все разграбили после того, как местных обитателей убили. Нахожу лишь растяжку сушеных долек яблок и засовываю несколько кусочков в рот.
Беру ведро и чистую мантию лекаря, ибо в моей одежде лучше Дэмиана не встречать. На Лиловой горе всегда тепло, даже вода в ручье, что близь дома, кажется парным молоком, смывает кровь и усталость. Наспех одеваюсь, толком не вымакнув мокрые волосы, набираю ведро и тороплюсь вернуться.
«Когда Дэм очнется, я должна быть рядом. Я скажу, что он не один», — повторяю себе на обратном пути. Но самые важные слова застревают в горле.
Когда или если… очнется?
Ветро выскальзывает из пальцев и падает на каменистую землю, но не расплескивается. В водной ряби мерцают золотые облака.
— Богиня, — вскидываю голову к небу. Сцепляю в замок раненые пальцы. — Богиня, если ты слышишь…
Дэмиан Сэйхар
— Яра… — пытаюсь позвать, а голоса нет.
Губы давно пересохли. На лбу какая-то мокрая тряпка. Ей и вытираю лицо. Поднимаюсь на локтях. Рубашки на мне нет, нет крови, будто кто-то вытер. А я помню кровь.
Помню… Яра!
Она точно была рядом. Я ее чувствовал. Я ее слышал. Даже демон перед ней уступил. Но где она сейчас?
Оглядываю пыльную лачугу. Храм целителя на Лиловой горе? Значит, я сюда перенес Яру, едва взяв над телом контроль. А она не ушла, когда я велел ей бежать. Осталась, звала. Никогда не слушается, упрямая девчонка. И все же… спасла.
Но где же тебя носит сейчас, Яра? Подняться на ноги сложно — вдоль костей бродят отголоски боли. Но встаю. Обхожу дом, где Яра уже успела похозяйничать, даже выстирала мою рубашку. Накидываю ее на себя. Хочу впитать в себя остатки тепла Ромашки.
Подхожу к одной из дверей. Она ведет на террасу, часть которой сломана после боя с демонами. За ней сразу пропасть.
Другая дверь ведет наружу. Яра там. Стоит на коленях в лекарском платье. Мокрые волосы треплет ветер. Ее руки сложены в молебную печать у груди.
Хочу подойти, но останавливаюсь, когда слышу что, она говорит:
— Прошу, дай ему очнуться!
Молится. Богине. Обо мне.
— Все, что хочешь, отдам, прошу! Он не заслуживает смерти!
Заслуживаю, Яра. Заслуживаю… Но и этого себе позволить не могу. Если там, за Гранью, не будет запаха ромашки, я разнесу небеса.
— Богиня! — выкрикивает так, что птицы слетают с крон соседних деревьев.
Ей больно. Нужно остановить.
— Прошу, дай мне ему сказать, как сильно я была не права. Позволь сказать, как сильно его люблю…
Удар под дых. А затем… эта странная детская радость. Неверие. Невозможность. Жизнь.
Яра Шторм
— Повтори, — голос. Тихий, за спиной.
Даже не сразу верю, что не ослышалась. Секунда. Вторая. Как ошпаренная вскакиваю на ноги. Дэмиан стоит передо мной.
— Д-дэмиан, — не уверена, что смогла произнести это вслух.
Во все глаза смотрю на темного бога. На его рану на брови, на разбитую губу, на ссадины на руках. И — в глаза. Зеленые, родные, глаза. Блестящие от влаги.
— Я боюсь, что умру, так и не услышав, что ты сейчас сказала, — говорит он, старается улыбнуться левым уголком губ.
Срываюсь с места, кидаю к нему на плечи, едва не сбив с ног.
— Прости, — тут же шепчу.
Ран хоть и нет, но он ослаб после боя. А Дэмиан даже сейчас находит силы, что не просто обнять, а
