закружить в воздухе. Так сжимает ребра, что почти трещат. Но мне мало. Я хочу чувствовать целиком. Его!
— Так и не повторишь? — спрашивает он, обхватив своими горячими пальцами мое лицо.
Горячий. Живой. Настоящий!
— Люблю тебя, — шепчу то, что само рвется из груди.
Темный бог странно смаргивает, смеется, но соскальзывает одна-единственная слеза. Но он не дает мне ее рассмотреть. Наклоняется и накрывает мои губы поцелуем.
Пьянящим, дурманящим, укрывающий от реальности, которую хочется забыть. Хочется забыть про весь мир. Хочется ощущать целиком лишь его, и я ощущаю.
Слышу его дыхание. Чувствую его пальцы в своих волосах. Чувствую, как напрягаются все мышцы в местах, где касаюсь, и не только. Чувствую, как внизу живота поднимается пламя, и там же чувствую его желание.
Не останавливаюсь, не хочу. Не знаю, как мы добираемся до дома, но уже ощущаю под спиной холод простыней. У груди его жар. Поцелуи опускаются ниже, пальцы оставляют огненные дорожки на бедрах, но страха нет. Совсем. Я впервые чувствую и знаю, что то, что всегда было неправильным — сейчас единственно верное. Так надо. Так должно быть.
Сейчас есть только мы…
Глава 61
«Наше» утро
Чувствую тепло солнца, касающегося кожи. Слышу пение птиц за окном. В груди разливается услада и губы непроизвольно растягиваются в улыбке.
Медленно поворачиваюсь в ту сторону, где лежал Дэмиан, обнимая меня со спины. Не слышала, когда он проснулся, но простыня все еще хранит запах омелы, древесины и дыма. Его запах. Родной.
Провожу кончиками пальцев по этому месту так же, как Дэмиан ласкал мое плечо, когда я засыпала, а потом даже сквозь сон чувствовала на себе его взгляд. А вот когда он успел замотать мои раненые запястья, — не помню. Не почувствовала. Но его забота приятна.
В мире наверняка сейчас хаос, а мне, как ни странно, спокойно. Я будто наконец нашла пристанище души. Свой собственный дом. Но куда же этот «дом» ушел, будучи еще слабым после борьбы с демоном?
Выбираюсь из теплой постели, кидаю взгляд на одежду, раскиданную по полу. Мантия лекаря больше не подходит — пуговиц нет. Свою одежду я не постирала.
Приходится позаимствовать рубашку Дэма. На мне сидит как халат и длинная настолько, что о юбке можно не думать. Зато можно и дальше вдыхать запах, который прежде я запрещала себе любить.
— Проснулась? — раздается голос из-за перегородки. Оттуда же тянется аромат душистых трав, свежей выпечки и яиц.
— С добрым утром, — Иду на кухню.
В ногах странная слабость, но забываю о ней и улыбаюсь, когда вижу Дэма. Кто бы мог подумать, что однажды я увижу, как он собственной персоной готовит завтрак в простой печи. Притом готовит ловко и даже не испачкался. Еще и успел каким-то чудом приодеться. Черный камзол, черные брюки, рубашка с иголочки.
— Где ты все это добыл? — удивляюсь я.
— От Шада остался подарок, — отзывается Дэм. — Перемещение.
— Ты сам открываешь порталы? — Подхожу к нему.
Хочу коснуться, но Дэм окидывает меня взглядом, замечая свою рубашку. Натягивает на губы улыбку, но в глазах что-то мелькает, что-то недоброе. Подхватывает тарелки и ставит на грубо сколоченный стол.
— Тебе сначала стоит поесть, — говорит он.
Касается моих плеч, усаживая на лавку. Но прикосновение не такое, как раньше. Короткое. В воздухе будто разрастается невидимая стена.
«Я себе надумываю!» — отрезаю поток ненужных мыслей и улыбаюсь.
— Даже лекарства успел добыть, — говорю о перемотанных запястьях. — А это что? — кошусь на красный бархатный узел на краю стола.
— Подарок, — отзывается Дэмиан.
Улыбается. Но он какой-то странный.
Хотя чего удивляться? У нас есть лишь это тихое утро. А там, за пределами этой лачуги, целый мир ищет Шада.
— Мы справимся. Вместе, — говорю Дэмиану. Он ведь тоже переживает, хоть совершенно не показывает виду.
— Ешь. — Холодно.
Начинаю даже думать, может, я что-то сделала не так? Накалываю кусок вареного яйца на вилку и кладу в рот. Вкуса не чувствую. Все мысли крутятся возле мужчины, который сидит так близко, но будто бы не досягаем.
— А какой-нибудь камертон по дороге ты не прихватил? — спрашиваю.
Не хочу быть бесполезной.
— Ешь, Яра, — все тот же приказ. Приходится проглотить еще кусок. — Камертон тебе больше не понадобится.
— Почему? — хмурюсь.
Но он молчит. Молчит долго, а потом сообщает с каменным лицом:
— Потому что магии у тебя больше нет.
— Что? — усмехаюсь.
Уверена, что Дэм пошутил. Но, судя по лицу — он честен. Кидаю взгляд на запястья. Скрываю повязку. Раны с запекшейся кровью начинают гореть от боли, но куда хуже другое. Кольца силы — их больше нет.
— В тебе была часть души Шада. Я ее забрал, — сообщает Дэмиан.
«Должно быть, это вышло случайно,», — пытаюсь мысленно его оправдать, но картинка складывается скверная. Холод с утра. Ни разу не коснулся, не подошел. И этот взгляд — прямой, почти бесцветный.
— Что все это значит? — спрашиваю я.
— Ничего хорошего, Яра. Хотя нет. Хорошее все же есть. Я, наконец, обрел свободу, а ты — богатство, — говорит Дэм, но я его не понимаю.
— Какую свободу? От статуса наследника? От долга заклинателя? От чего? — пытаюсь разобраться.
Он ведь говорил, когда мы сидели на крыше, что его жизнь была марафоном во имя чужих ожиданий.
— Свободу от тебя, Яра, — отзывается Дэмиан.
Меня будто ударом по голове оглушает. Смаргиваю. Надеюсь, что ослышалась, либо он имеет в виду вовсе не то, о чем я подумала.
— И у нее, оказывается, пьянящий вкус. Даже не знал, что стоит скинуть одну окову, затем вторую и больше не хочется иметь привязанностей, — тем временем продолжает Дэмиан.
Отодвигает тарелку, и она со скрежетом царапает стол. Отходит к окну, кидает взгляд к голубому солнечному небу и просто смотрит. Будто все хорошо, будто так и надо.
— О чем ты в конце концов говоришь? — резко поднимаюсь и пошатываюсь. Приходится ухватиться за крышку стола, чтобы не упасть на слабых ногах.
— Тише, Яра. Лишение магии тебя не убьет, но сильно ослабит. Нужен покой,— отвечает Дэмиан, а затем, наконец-то, оборачивается, и то, что я вижу в его глазах, сродни огненной стреле, пронзающей сердце. Но этого не может быть.
Здесь
