прямо в глаза, хотя он был выше ростом. – Ты был одним из многих.
Ариок попытался сохранить бесстрастное выражение лица, но она заметила, как начала пульсировать жилка у него на виске, как напряглась челюсть.
– Отлично, – короткое, злое слово.
Альшайтан разжал пальцы, и Ахейя пошатнулась, все еще чувствуя фантомное прикосновение его руки.
Хотелось сказать что-то еще, хотелось сохранить видимость того, что последнее слово осталось за ней, что она победила, но Ахейя чувствовала на себе взгляды окружающих и поэтому не смогла вымолвить ни слова.
«Вот что бывает, когда ложишься в постель с дьяволом».
Случайно взглянув за спину Ариока, Ахейя заметила, что Кар смотрит на нее пристально, нахмурив брови. Женщина-эмпат цеплялась за руку Шайрона, ее пальцы нервно перебирали юбку черного платья. Ариок отвернулся от Ахейи и подошел к Кар; та вздрогнула всем телом, когда он задел ее плечом. Шайрон наклонился к его уху и прошептал что-то, потом передал ему мешочек, который держал в руке.
Злоба уступила место печали и ощущению безысходности, которого Ахейя не испытывала со дня смерти матери. Она проглотила слезы и попыталась не обращать внимания на боль в груди.
«Ради всего святого, прекрати это».
Ахейя не думала, что это чувство будет преследовать ее; казалось, что почти все эмоции последних семи дней были вызваны расставанием с душой. Но теперь, когда душу вернули, практически ничто не изменилось, и ей было больно. Если бы только она могла заморозить свои чувства, заставить их застыть, как ее тело… Ахейя ушла в себя, спряталась, молила Богов о том, чтобы прямо сейчас провалиться сквозь землю, но нет; вместо этого Ариок обернулся, и под взглядом этих безразличных серых глаз она сломалась.
Ему действительно не было никакого дела до нее; он собирался продать ее, обменять на то, что ему было нужно. Он был таким же, как все остальные, и именно эта мысль лишила ее последней надежды.
– Сладкий, – прошептала Ахейя, чувствуя, как это слово обжигает язык.
«Не следовало тебе этого говорить». Та часть ее души, которая гневалась на него, упрекнула ее в слабости, а тьма, которая всегда сопутствовала Ахейе, вонзила свои когти ей в сердце.
«Теперь он знает, что ты слаба. Жалкое ничтожество».
Она проглотила эти мысли точно так же, как минуту назад проглотила слезы.
Ариок на долю секунды прищурился.
– Наша игра окончена, – произнес он. Его голос был жестоким, но взгляд был еще хуже: он горел ненавистью.
Ахейе показалось, что сердце сейчас разобьется. Она не могла дышать. Она уже давно лишилась иллюзий насчет мужчин и насчет него, она уже не верила в то, что небезразлична ему, но все же оставалась крохотная надежда на то, что она сумела произвести на него впечатление, что, услышав это слово, он передумает.
Наступила тишина; тянулись минуты, и Ахейе казалось, что с каждой минутой он отдаляется от нее, пока, наконец, между ними не разверзлась пропасть. Самой себе она показалась беспомощной и маленькой, взгляды, устремленные на нее, пробивали трещины в ее доспехах, и наступил момент, когда эти доспехи рассыпались. Ахейя стояла перед ними беззащитная. Она из последних сил подавляла желание побежать и спрятаться, пока Ариок с небрежным видом разговаривал о чем-то с Шайроном. Его слова все еще звучали в ушах.
«Наша игра окончена».
Ариок забрал мешочек у Кар и негромко произнес несколько слов, потом снова обернулся к Ахейе; ей почти показалось, что он все-таки извращенец, безумец, садист, так изменился его взгляд. Губы растянулись в улыбке, одна бровь приподнялась. Она на мгновение задумалась: а может быть, он, подобно ей, носит разные маски? Ахейя вспомнила, как он угрожал демону, который посмел напасть на нее, как смывал кровь с ее тела. То, что она видела, когда они оставались вдвоем, противоречило его поведению на публике. Но сейчас ей стало страшно, потому что Ахейя поняла: все обстоит с точностью до наоборот, и маска, которую он все это время носил, предназначалась не для других, а для нее.
Он развязал мешочек, вытащил небольшую жемчужину и поднес белый шарик к лицу Ахейи. Она бросила на него уничтожающий взгляд и дернулась, но не смогла ничего сделать, потому что ее руки были связаны за спиной.
– Не надо напрасно тратить силы, маленькая богиня, – усмехнулся Ариок. – Ты знаешь, как работают эти штуки?
– Да, – прорычала Ахейя сквозь зубы и стиснула челюсти с такой силой, что они заболели.
Маргаритари – так назывались жемчужины, которыми эмиссары нефилимов пользовались для перемещений между мирами. У митр имелись похожие камни, но более темного цвета. Однажды Ахейя попыталась выкрасть такую жемчужину из кабинета Офиона – с ее помощью она могла бы перенестись в Алхиру за секунду, и не нужно было бы пересекать Лирию. Но ничего не вышло, и пришлось совершать путешествие пешком.
Ариок склонился перед ней, положил шарик на пол, а мешочек вернул Кар. Каждый из его приближенных взял по жемчужине, потом альшайтан положил свою собственную жемчужину на пол рядом с камнем Ахейи и раздавил ее каблуком. Остальные нефилимы последовали его примеру.
Ослепительный белый свет озарил помещение – это открылось шесть порталов между мирами. Ахейя почувствовала прикосновение прохладного воздуха к лицу; он напомнил ей ветер, который шуршал белыми листьями леса Каллэй в ненастные дни.
– Пора, – бросил Ариок и кивнул на жемчужину Ахейи.
Она сглотнула, глядя на маргаритари. В этом перламутровом шарике была заключена ее жизнь. Неодушевленный предмет, такой маленький и хрупкий, мог навсегда изменить ее будущее.
Цвет жемчужины напомнил Ахейе символ ее души, который был словно вытатуирован на коже Ариока, и когда она подняла ногу и раздавила жемчужину, ей показалось, что она разрушила саму себя. У нее перехватило дыхание, белый свет окутал ее, и боль потекла по жилам вместо крови, а потом ее сердце перестало биться.
Итак, это все, подумала Ахейя. Все было кончено.
Глава 46. Ахейя
В течение нескольких секунд Ахейя пребывала между реальностью и сном.
Она была ничем, никем, просто сущностью, тело растворилось в воздухе в темном зале дворца Ариока. Сначала это была невесомость, но внезапно включилось сознание, и Ахейя вернулась в реальность. Как будто лопнула натянутая до предела струна. Воздух хлынул в легкие, она закашлялась, потом с размаху ударилась о какую-то холодную, твердую поверхность. Ахейя по-прежнему ничего не видела – перед глазами был только белый свет. Она зажмурилась, чтобы избавиться от него, ощутила жжение в глазах и подумала: интересно, сколько времени требуется для того, чтобы преодолеть расстояние между двумя царствами.
Не пришлось долго размышлять: жесткие, мозолистые руки подхватили ее, потащили куда-то вверх, мир перевернулся с ног на голову, и она поняла, что уже преодолела это расстояние. Источником ослепительного света был не процесс перемещения; нет, это был Келосерос.
Осознание этого начало
