я выполнил задание вбить последний гвоздь в ее гроб, когда встал на колени между ее ног. Взяв ее за бедра, я приподнял их навстречу своей твердой длине, заставляя нижнюю часть ее тела приподняться над холодным полом, в то время как верхняя половина оставалась лежать там.
Прежде чем я смог вернуть свой член в ее дрожащую киску, она протянула ко мне руку, чтобы остановить меня. Она тяжело сглотнула, поскольку ее дыхание продолжало выходить неровным.
— Я не хочу, чтобы ты кончал в меня. Ты понял?
Я приподнял бровь с пирсингом в ответ на ее серьезный тон, который в данных обстоятельствах звучал не так требовательно, как, вероятно, предполагалось.
— Если это то, чего ты хочешь, любимая, я обещаю, что не кончу в тебя, — заверил я ее, намереваясь остаться верным своему слову.
Кинли убрала с меня руку, позволяя мне снова вторгнуться в ее тело своим членом. Когда ее тугие стенки натянулись на моем члене, я громко застонал и понял, что моя сперма должна найти свой путь внутрь ее тела. Мои яйца болели от желания оставить часть себя внутри нее.
— Черт возьми, Кинли, ты создана для того, чтобы брать мой член, — провозгласил я, когда мои бедра врезались в нее. Каждый толчок в нее укреплял мою неспособность быть без моего темного ангела.
Каждый мелодичный стон, который она издавала, когда я входил в нее, был чем-то таким, что я не хотел забывать. Ее киска обволакивала меня, сжимала каждый мой дюйм и пытаясь выжать из меня разрядку.
Моя рука скользнула вниз по центру ее живота, пока мои пальцы не нащупали ее набухший клитор. Движимый вожделением, граничащим с безумием, я лихорадочно водил по нему кругами, нуждаясь почувствовать, как она покрывает мой член еще раз, прежде чем меня поразит мое освобождение.
— О! Рук! Да! — Воскликнула она.
— Вот и все, любимая. Кончи ради меня. Вознагради мой член за то, что тебе доставляет удовольствие. — Мой член грубо терзал ее жадную киску.
Верный своему слову, я выжал из нее обещанный пятый оргазм, когда ее стенки сжались вокруг моего толстого члена, угрожая, что я изольюсь в нее. Я использовал свои руки, чтобы твердо удержать ее бедра, которые судорожно прижимались к моим, позволяя мне сделать еще несколько толчков, подводя себя к краю кульминации.
Громко выругавшись, я выдернул член в последнюю возможную секунду, прежде чем удовольствие охватило мое тело. Опустив ее бедра вниз, я взял свой член в руку, нацелив его чуть выше ее сердцевины, и наблюдал, как мое демоническое семя брызнуло из моей проколотой головки. Моя блестящая черная сперма была демонически особенной, и я ею гордился. Она растеклась по нижней части ее живота великолепным беспорядочным узором. Увидев, как мои густые струи контрастирует с ее бледным телом, мне захотелось трахнуть ее двадцать раз, только чтобы покрыть ею ее с головы до ног.
— Ммм, какое прелестное зрелище — видеть, как я кончаю на тебя, Кинли. — Я едва мог произносить слова сквозь тяжелое дыхание.
Она так же едва переводила дыхание, и на ее лице было заметно облегчение, когда она увидела, что я сдержал свое обещание не кончать в нее. Так было до тех пор, пока я не воспользовался своими способностями, чтобы найти лазейку. Трикстеры были необычайно искусны в поиске способов получить то, что они хотели, всегда был запасной вариант.
Мои карие глаза потемнели, когда я проследил взглядом за своей спермой, в то время как она, казалось, зажила своей собственной жизнью, собираясь в лужицу внизу ее живота. Липкий сгусток темной материи растекся по ее телу, пока не проследовал по следу через ее складку и не проскользнул ко входу в ее киску, исчезая из виду.
С глазами, полными ужаса, которые медленно теряли свой черный оттенок, она заставила себя сесть прямо.
— Ублюдок! Я говорила тебе не кончать в меня! — Пламя гнева вспыхнуло на ее лице, указывая на то, что использование моего демонического языка по отношению к ней было давно забыто.
Довольно самодовольно ухмыляясь, моя рука погладила ее складочки.
— Возможно, ты пропустила это во время своих приступов удовольствия, любимая, но на самом деле я не кончал в тебя. Я ничего не могу с собой поделать, если мое семя хочет оказаться внутри твоей божественной киски.
Я глубоко вдохнул воздух через нос, наполняя легкие, и закрыл глаза. Теперь, когда мое освобождение пробивалось глубоко внутрь нее, между нами начала формироваться связь.
Посеять свое семя как демон имело много преимуществ, включая установление связи с теми, в кого ты его вложил. С этого момента мое семя станет частью Кинли и будет действовать для меня как мой личный маяк. Я смогу найти свою новую подругу по играм, когда захочу.
Снова открыв глаза, я взглянул в сторону — там, где мы случайно разлили немного густого тёмного машинного масла. Пока она пребывала в шоке от того, как ловко я её обманул, мне захотелось немного порисовать пальцем.
Крепко ухватив ее за ногу ниже колена, я слегка приподнял ее. Протянув руку, я смахнул немного скользкого масла пальцем и начал рисовать им по внутренней стороне ее бедра.
— Теперь ты застряла со мной, любимая. — Я усмехнулся, разглядывая свое произведение искусства на ее ноге.
РУК
Каждая буква была выведена чётко, несмотря на скользкую природу материала, которым я оставил своё имя на её теле. Я наклонился и поцеловал внутреннюю сторону её колена — как настоящий гордый художник.
Глава Пятая
Моя темновласая пернатая лиса вернулась домой раньше, чем я ожидал, и мне пришлось поспешно выскользнуть через боковую дверь гаража. Пока она осматривала дверь, которую я по глупости оставил открытой, всё пошло к чертям — на горизонте нарисовался этот ублюдок-трикстер, разрушив потенциально волшебный момент между нами.
Я наблюдал за их взаимодействием в гараже, укрывшись в кустах под окном сбоку её дома. Дома, достаточно большого, чтобы в нём родились целые выводки нефилимов, когда я её оплодотворю.
Чертов ублюдок демона наложил свои лапы на мою собственность, оставив меня бороться со слепой яростью, которая угрожала захлестнуть меня. Больше всего на свете мне хотелось ворваться туда, выпотрошить его и задушить его же собственными кишками.
Единственным утешением от решения оставаться вне поля зрения было созерцание тела Кинли, когда с нее снимали каждый предмет одежды. Однако это было недолгое чувство, потому что в тот момент, когда мешок с дерьмом начал прикасаться к
