вещей, ладно, признаю.
Я затянула волосы в высокий хвост и поспешила к лифту, захлопнув дверь напоследок. Взяла на заметку все-таки спросить, куда Марк дел мои вещи. Может, для него куртка из кожзама, которая облезет следующей же весной — это и тряпка, не стоящая внимания. Но у меня точно не было денег на то, чтобы покупать новую. С учетом того, что мне все-таки хотелось бы однажды вернуть Марку все до копейки за мамину операцию. Хотя я и не представляла, как это сделать.
Клиника оказалась неподалеку. Марк довез меня сам, в машине мы были только вдвоем. Когда мы вышли из нее, он потянулся к моим волосам и пропустил сквозь пальцы длинные пряди.
— Зачем ты собираешь их? Как будто прячешь. Они у тебя очень красивые.
— Спасибо, — смущенно пробормотала я.
Казалось, что сейчас абсолютно не подходящий момент для комплиментов! Да и не привыкла я к тому, чтобы мне их делали мужчины вроде Марка. Так что, растерявшись, сделала небольшой шажок назад.
Этого как будто и ждали.
Резко взревел мотор. Я в панике обернулась. Но успела лишь увидеть, как на меня, прямо на тротуар, несется мотоцикл.
Глава 4
Марк сдернул меня с места. Только это и спасло мне жизнь. Человеческой скорости реакции просто не хватило бы, чтобы успеть отскочить. А Марк стальной хваткой сцепил пальцы на моем локте — и вот я уже осознала себя прижатой спиной к стене, подальше от дороги. Мотоцикл с ревом скрылся за поворотом. С такой скоростью, что практически лег набок.
Хватая ртом воздух, еще не веря, что цела и невредима, я прижала ладонь к груди, к бешено колотящемуся сердцу. Марк проследил взглядом за мотоциклом. Такое ощущение, что решил запомнить не только номер, но и любую царапинку на серебристом металле.
— Ты как? — Марк внимательно посмотрел на меня.
— Цела, — нервно улыбнулась я.
— Будь осторожнее, Ева.
Он взял мое лицо в ладони, чтобы поцеловать. Прямо здесь, посреди улицы. Раньше я думала, что такое бывает только в кино. Я смутилась и дернулась в его руках, когда заметила рядом фигуры прохожих. Вот только их присутствие ничуть не смутило Марка. Он скользнул ладонями по моим вискам, по волосам, продолжая меня целовать.
— Я очень за тебя испугался, — прошептал Марк мне в губы.
Это прозвучало так, словно мы были вместе уже годы. Я скептически фыркнула бы, что еще вчера он меня знать не знал, так что была бы невелика потеря для него. Но прикусила язык, как только взглянула в его чистые голубые глаза. Они не врали. Марк и правда переживал за меня. Будто эта связь истинной пары, эта неведомая древняя магия, компенсировала то, что мы знакомы всего ничего. Будто из-за нее он не просто влюбился с первого взгляда, а полюбил всем сердцем. Я тряхнула волосами, пытаясь выбросить эти мысли из головы.
— Пойдем? — неуверенно улыбнулась я.
Марк сжал мою ладонь в своей. Он давал ощущение поддержки. Но когда я украдкой взглянула на его напряженный профиль, то задумалась, точно ли дело только в этом. Марк сжимал мою руку чуть сильнее, чем нужно. Будто боялся, что я сбегу… или что кто-то у него меня отнимет.
Марк привел меня к нужной палате. Когда мы остановились у двери, он сказал:
— Наверно, вам лучше пообщаться наедине. Я заеду за тобой через час.
В другой момент, наверно, это меня взбесило бы. То, что Марк за меня составляет расписание моей жизни, говорит таким тоном, будто я одна из безликих подчиненных, не больше. Но сейчас, пожалуй, это шло мне на пользу. Ни о чем не думать, плыть по течению и машинально кивать.
— Спасибо.
Марк протянул мне пакет с мандариами. Взяв его, я вошла в палату.
— Привет, мам.
Такие палаты я раньше могла видеть только в фильмах. На окраине города в больницах была облезлая побелка на стенах, побитый кафель на полу в коридорах и железные скрипучие кровати на старых, давным-давно поржавевших сетках. Эту же комнату от номера в отеле отличало только наличие медицинских приборов.
— Ева, — улыбнулась мама, приподнимаясь на постели. — Иди ко мне!
Мама протянула ко мне руки. Я тут же подбежала к ней, садясь на край кровати и крепко обнимая. Помимо воли по щекам побежали слезы.
— Я так за тебя испугалась! — всхлипнула я. — Держись, мам, слышишь? Ты только держись! Скоро тебе сделают операцию, и все будет хорошо. Я сделаю все, чтобы ты жила.
— Ну, что ты, Ева? — она погладила меня по плечу, и я почувствовала, какая слабая у нее рука. — Тише, со мной все хорошо. Но нам с тобой нужно серьезно поговорить. Как я оказалась в этой клинике? Во что ты ввязалась?
— Почему сразу ввязалась?! — возмутилась я, даже немного отшатнувшись.
На окраинах многие шли по кривой дорожке в поисках легкой наживы. По вечерам без необходимости было лучше не высовываться из дома: в каждом переулке орудовал если не грабитель с ножом, то воришка, который мог выхватить сумку и дать деру. Но я никогда не участвовала в подобных вещах. И деньги зарабатывала только честным трудом.
Мама снова попыталась сесть на кровати. Это далось с трудом, подорвало силы. Так что дыхание сбилось, лицо еще сильнее побледнело. Я положила ей руку на плечо, мягко толкая обратно и поправляя подушку. Постель пахла каким-то дорогим ополаскивателем для белья, отчего еще больше казалось, что мама не в больнице, а в какой-нибудь дорогой гостиннице.
— Я не глупая, Ева, я жизнь прожила. Неоткуда у нас взяться таким деньжищам. Даже с твоими двумя работами. Я всегда знала, что не получится никакой операции. Это ты надеялась и билась, как рыба об лед! А я прекрасно понимала, что максимум, на что может хватить этих доходов, — это на кое-какие лекарства, которые дадут мне протянуть какое-то время… А теперь ты сообщаешь, что на носу операция. Где ты взяла деньги? Ты отчаянная, я знаю, и очень упрямая, но… я не хочу, чтобы ты ввязывалась во что-то плохое из-за меня. Я прожила жизнь. Я вырастила свою дочь хорошим человеком. И если уж так суждено…
— Нет, не суждено! — отрезала я, вскакивая на ноги и нервно прохаживаясь по палате. — Но не переживай, мама, деньги на операцию честные. Даже не представляю, что ты себе придумала, где и как я могла бы раздобыть такую сумму!
— Не злись, — вздохнула мама. — Я знаю, что ты хороший и честный человек. Просто за тебя беспокоюсь. Мало
