сын, да трое погодок из самого бедного семейства – дома у них ещё семеро мал-мала-меньше братьев и сестёр остались.
Стали они работать, а Мельник их ещё и премудростям разным учил. Все они их семей непростых, даже самые бедные. Колдовством с детства баловались, а ему-таки удалось их удивить.
Василь замолчал, словно задумавшись крепко.
− Чем он удивил их? – не утерпела я.
− А ты дальше слушай, − улыбнулся рассказчик. – За черту деревенскую никто из жителей так выходить и не мог, кроме Мельника. Как-то раз отсутствовал он несколько дней. Работники уже беспокоиться начали, но к вечеру вернулся, неся на руках матёрого волка с большой раной в боку. Шесть дней хозяин мельницы колдовал над ним – волк лежал на полу, не вставая. Лишь тяжело дышал и вздрагивал, когда осторожно касались его пальцы спасителя. А на седьмой, повинуясь словам Мельника, выпала из раны волка серебряная пуля. На глазах рана стала зарастать, а на девятый день исчез волк. Вместо него из комнаты Мельника вышел худощавый измученный мужчина, поклонился ему в пояс и скрылся в лесу. Недели не прошло, как появился на дороге парнишка лет шестнадцати. Как ни в чём не бывало прошел через границу и поклонился Мельнику.
− Меня отец прислал, − сказал он. – Буду вам за него службу нести. Сам он так до конца и не оправился.
С тех пор в каждом третьем поколении Серых отправляют младшего к Мельнику, в память о сохранении рода.
− Так ты что же…
− Волк, − кивнул Василь. – Сказки читала? Серый – вот он-то я и есть. Точнее, предок мой, которого Мельник спас.
− Да ладно заливать!
И тут я поперхнулась недоверчивым смехом. Вроде ничего не изменилось, парень продолжал сидеть рядом со мной, вот только руки его стремительно обрастали шерстью, а глаза загорелись желтым голодным блеском. В ту же секунду меня сдуло с удобной коряги, а в следующую он схватил меня за руку своей, абсолютно нормальной рукой.
Дорогие читатели, пока продолжение пишется, предлагаю обратить внимание и на другие книги нашего моба:
Глава 12
− Ну вот, теперь веришь?
Я неуверенно кивнула, пытаясь высвободить руку из его крепкой хватки.
− Пусти, синяки будут!
− А ты не побежишь, вопя на всю округу? – поджал он губы.
− Если ты кусаться и царапаться своими огромными когтями не станешь…
Он весело улыбнулся, демонстрируя обыкновенную ладонь:
− Нечем. На самом деле, не будь такой легковерной. Здесь в Нави всё не так, как в обычном мире. Самое первое, чему Мельник учит – мороки и оморочки. Так ведёшься легко, даже шутить не интересно. Будто у младенца погремушку отнимаешь.
− Ах, ты! − на язык просились масса нелицеприятных эпитетов.
− Что ж замолчала? – подначил Серый, недобро зыркнув. – Говори уж, кто я?
В ту же минуту включился разум, подсказавший – обидеть словом легко, а из намечавшейся дружбы может получиться очень неприятная вражда. Судя по всему, я тут надолго, а значит, придётся выбирать выражения.
− Зазнайка, вот кто! – выпалила я и наконец вырвалась.
− Вот уж нисколечки, − всё-таки надулся Василь. – Это Грушка у нас такая, нос кверху. Ну так дочка деревенского старосты, избалована. Ты, кстати, из какого года?
Его вопрос поставил меня в тупик – опять шутит что ли?
− А какой сейчас на дворе?
Василь задумчиво почесал голову – этот абсолютно естественный жест вызвал перед глазами воспоминание о волке из фильма о животных. Мне показалось, или в глазах парня снова блеснуло желтым?
− В Нави понятие времени не такое, как ты привыкла, − загадочно ответил он. – Меня Мельник забрал из тысяча девятьсот седьмого. Грушка – из тысяча восемьсот шестидесятого, а Татьяна у нас самая «старая» из тысяча шестисот какого-то.
− Ого! Это ж по сколько вам лет? – оторопела я.
− Мне двадцать один, я ещё совсем пацаном был, когда дядька… − он замолчал, будто сожалея, что проговорился, а потом продолжил буднично: − Татьяне семнадцать, остальным тоже в этих пределах. Так ты из какого?
− Две тысячи двадцать пятого, − пробормотала я тихо. Если этот странный парень не шутит, то я соприкасаюсь с настоящей живой историей!
− Ух, ты! – тем временем восхитился Василь. – И что, у вас там творится? Все люди летать научились?
− Насколько я помню, в вашем тысяча девятьсот пятом самолёты уже были, аэростаты разные тоже.
− Нет, я о другом! – покачал он головой. – Был у нас в деревне Кукша-блаженный, так он говорил, что в двухтысячном году люди как ангелы летать станут, только без крыльев. Мы-то умеем – кто на метле, кто в ступе… Но я так понимаю, он обо всех говорил.
− Ничего подобного, − улыбнулась я. – Такой большой а в сказки веришь! Летают люди, только на самолётах, вертолётах… В космосе побывали. В общем, много у нас всякого… Телефоны опять же.
− Да, знаю я про телефоны, − отмахнулся Василь. – У господ такие были – черный ящик, ручку крутишь, а потом в одну трубочку говоришь, а из другой слушаешь. Настоящие чудеса! А то, о чем в сказках говорится, то в Нави творится! Сама убедишься.
− Это вы их творите, чудеса. Ты и Мельник ваш! А у нас наука! В сказки даже дети не верят…
− И зря, − сверкнул явственно пожелтевшим глазом парень. – Мельник такой же наш, как и твой, а чудеса такие и ты скоро делать станешь. Все, кто в Нави поживёт хоть чуток, магией напитываются. А уж истинные жители здешние и вовсе из неё состоят. Есть ещё полукровки…
− Стоп-стоп! – подняла я руку. – Столько информации одновременно… Уже каша в голове.
− Разберешься. Не так уж сложно, − покровительственно ухмыльнулся Серый. – Сейчас одно запомни накрепко: не вздумай Мельнику перечить. Он не то что учителя из бурсы, церемониться не станет, и одной линейкой по пальцам не обойдётся. А если будешь отлынивать или плохо работать, так и вовсе может к водяному отправить. «У русалок всех дел – волосы чесать, да зазевавшихся селян под воду таскать» − процитировал он. – Теперь пошли, в курс дела я тебя ввёл, хватит прохлаждаться. Аграфена тебе дело назначит – она на этой неделе за главную среди девчонок. Будет задирать – не ведись.
