спрашивает Эйрик у брата, не отрывая взгляда от площади.
— Должны, — очень тихо и настороженно отвечает Касар.
А если их нет — значит, нам точно не стоит здесь задерживаться. Но даже если я это озвучу, меня всё равно никто не послушает. Мужчины тихо перешёптываются, а вот на меня накатывает паника. Она тяжестью оседает на плечах, сдавливает грудь, не даёт вздохнуть полной грудью.
Ведь кто-то с сильной магией закрыл портал именно тогда, когда мне нужно было бежать. И только сейчас я понимаю, какой глупостью было с моей стороны думать, что это аскадцы. Они не владеют магией вовсе.
А ещё эта опустевшая деревня… Это уже не совпадение. Главное, чтобы это не были признаки того, о чём я думаю.
Ведь без магии, без возможности открывать порталы и без фамильяра убежать будет очень сложно. А мне, похоже, придётся это делать срочно и проворно.
Я осматриваюсь по сторонам в надежде увидеть хоть какую-то подсказку. И вдруг замечаю движение. Что-то катится по площади. Кажется, это ёжик — только слишком большой. И что он вообще забыл в таком месте? Они же обычно скрытные.
Но когда «ёжик» подкатывается ближе, я понимаю, что это не животное. Это отрубленная мужская голова.
Я резко закрываю рот рукой и слышу, как она глухо стукается о сапог Касара.
Значит, поблизости есть ещё и убийца.
— А это разве не один из наших воинов? — спрашивает у брата Эйрик с примесью чёрного юмора, совершенно неуместного в такой ситуации.
Он, похоже, ещё и псих в придачу к похабнику.
— Наш, — грубо соглашается Касар.
А вот это совсем плохо. Когда тот, к кому ты едешь, оказывается мёртвым — жди беды. И пока я осматриваю окрестности, замечаю, что мужчины смотрят уже не по сторонам, а на меня.
Я чувствую на себе прожигающий взгляд. И когда перевожу взгляд в ответ, сталкиваюсь с холодом в их глазах, с откровенным презрением.
— Что⁈ — не выдерживаю эмоционально и резко спрашиваю.
Аскадцы молчат, и до меня постепенно доходит, о чём именно они думают.
— Я здесь ни при чём, — сразу говорю как есть. — Я без магии, — показываю на ошейник. — И я не знала, куда вы меня будете везти. И уж тем более не могла убить ваших воинов — я их даже в лицо не знала.
Они могут не доверять ведьмам, но доводы должны слышать.
И пока мужчины обдумывают, верить мне или нет, я замечаю новое действующее лицо.
Он в латных доспехах, полностью подогнанных под него, будто влитых. Они выглядят как живая чешуя, переливаются тусклым холодным блеском. Массивный шлем скрывает лицо, видны лишь глаза в узких прорезях. Устрашающий вид дополняют изогнутые рога на шлеме.
Но и это ещё не всё.
То, что у незнакомца есть руки и ноги, ничуть не объясняет, кто он такой. Потому что за спиной у него — чёрные, кожаные, перепончатые крылья.
Когда он бесшумно опускается на снег, я успеваю разглядеть змеиные глаза с вертикальными зрачками. А крылья тут же исчезают, стоит его ногам коснуться земли.
Значит, они призваны магией.
И кто он такой?
Человек ли он или нечисть?
Я, раскрыв рот, смотрю на того, кто, скорее всего, и был убийцей воинов. Он достаёт из-за спины два изогнутых, удлинённых кинжала. И я ловлю себя на мысли, что рада — это не длинный меч.
Именно с такими обычно ходят под подобные доспехи. Но это оружие не менее смертоносное. Скорее даже опаснее — потому что пропитано магией. На лезвиях клинков вспыхивают, и на них проступают руны.
Увидев это, я забываю, как дышать. И вообще — что там хотели аскадцы.
Похоже, меня нашли.
И от такого уйти будет куда сложнее, чем от этих двух.
И на этом «весёлом» повороте мужчины, видимо, решают, что я не разыгрываю их. Они поворачиваются к противнику и напрягаются ещё сильнее.
— Ты кто ещё такой? — басит Касар, поднимая топор в его сторону.
«Смерть твоя, аскадец», — мысленно отвечаю ему я.
Глава 4 Мирана
Глава 4 Мирана
Первым на него бросается Касар с топором, надеясь пробить доспехи, пока незнакомец будет неповоротливо обороняться.
Но каково же было удивление моё и аскадцев, когда он легко ушёл вниз, поднырнул под руку Касара и вонзил кинжал, пропитанный магией, ему в бок.
— Кажется, на одного аскадца меньше станет, — бубню себе под нос и смотрю во все глаза на происходящее.
— Брат! — кричит Эйрик и подхватывает Касара под плечо, чтобы тот не рухнул в снег.
А тот, что удивительно, ещё держится. Хотя такой клинок должен был убить его почти на месте — магия уже расползается по ране, но он цепляется за жизнь упрямо, сквозь боль.
Так, хватит здесь зрелище наблюдать, пора и честь знать. Подпрыгиваю и сваливаюсь в снег, пока Эйрик рычит и сходится с незнакомцем в драке. Звон металла проносится по пустой деревне, как предзнаменование того, что мне нужно ускориться.
Я умудряюсь встать на колени, а потом и на ноги, и ускоряюсь насколько могу — со связанными ногами, скользя и едва не падая. Потому что оставаться здесь и ждать, пока незнакомец обратит на меня внимание, разобравшись с воинами, я не собираюсь.
К тому же скоро магия ко мне вернётся. Он убьёт братьев, и ошейник сам откроется.
Нужно только подождать. Только дотянуть.
Я оборачиваюсь назад, чтобы понять, насколько близка моя свобода, и вижу, как Эйрик замахивается клинком для удара, но незнакомец ловит его за запястье.
Несколько секунд на осознание — и, так как незнакомец выше аскадца на голову, тот бьёт его массивным шлемом. Младший аскадец падает на землю, хватаясь за голову, оглушённый и дезориентированный.
А змеиные глаза находят меня. И мне кажется… или он переместился, чтобы быть ближе ко мне?
Это я себя накрутила — или… нет, он точно за мной.
Вот тут всё внутри меня будто болезненно падает вниз от страха.
А незнакомец переводит взгляд на Эйрика, чтобы добить, но Касар подползает к нему и бьёт топором по голени в доспехах.
— Нет! — рычит он от ярости, видя, как его топор разлетается на мелкие осколки.
Теперь у него в руке только древко, бесполезное и жалкое.
Незнакомец делает пару шагов вперёд, и за это время у меня внутри всё переворачивается от ужаса, хотя я думала, эту стадию
