Не знаю как, но это у меня получилось, я действительно смогла это сделать. Хотя моё тело так и продолжало лежать неподвижно, я словно смотрела и двигалась сейчас какой-то своей духовной частью. Удивлённо посмотрела на женщину и бросила быстрый взгляд на себя как бы со стороны, не смогла сдержать возгласа: «Но как? Я что умерла?»
Опять раздался смех: «Нет! Конечно же, нет. Ты всё верно поняла: твоя душа сейчас отделилась от тела, но так как я рядом – это смертью тебе не грозит, хотя в ином случае, всё именно так и происходит».
Присмотрелась уже внимательно к женщине: вытянутый, непропорциональный по человеческим меркам череп, густые чёрные волосы блестящим покрывалом спадают по плечам, по спине, груди и заканчиваются у ног тёмной дымкой. Довольно пухлые губы, из-под верхней выглядывают два клыка. Прямой нос и большие глаза цвета переливающегося расплавленного золота, в которых проблеснула смешинка.
Женщина, словно пытаясь сдержать улыбку, наклонила голову вбок:
– Ну как? Нравлюсь?
Поняв, что я уже несколько минут бестактно рассматриваю её, опустила глаза:
– Простите, – но, не выдержав, вновь на неё посмотрела и нетерпеливо спросила: – Вы Создательница? – и столько в моём голосе было предвкушения, а на лице выражение ожидания какого-то чуда, что она опять рассмеялась, только теперь переливчатым, мелодичным смехом, слегка откинув голову.
– Угадала.
– Это я сейчас мысленно с Вами общаюсь? Ох, а можно спросить?
– Да, Лия, душа твоей матери вернулась к нам, – ответила Создательница, услышав мои мысли, – но время ещё не пришло. Позже Лия, я дам возможность вам пообщаться, она тоже ждёт. Только ты не должна сомневаться в ней! В её поступках, любви, заботе – всё она хотела дать тебе, многое приходилось скрывать, не показывать, чтобы не принести тебе боли при расставании. Не горюй о ней – она сейчас радостна в благости и находится там со своей парой. Она будет счастлива, когда и ты обретёшь своё.
– А…
– Как только вы сможете пообщаться, у неё будет выбор: остаться в мире духов или вернуться сюда в перерождении. Ну а сейчас нам нужно приниматься за работу.
Силуэт опять потерял плотность, став фактически прозрачным, чуть подался в сторону и от него к моему телу ринулся прозрачный мощный поток. Стоя рядом, я не смогла сдержать возгласа боли: моё тело выгнулось дугой так, что точками соприкосновения с поверхностью кровати были только макушка головы и пятки и на грани слышимости услышала хрип, вырвавшийся из горла, бульканье, словно я захлёбывалась.
Неосознанно попыталась схватиться за горло, но ладонь прошла сквозь моё же тело – я же только дух, наблюдающий со стороны, как моё тело бьётся в конвульсиях. Внезапно откинулся полог, и вбежала Рада. Увидев меня, резко дёрнула за шнур несколько раз и ринулась на помощь, стараясь удержать, выпрямить выгибающуюся дугой спину. У неё явно не хватало на это сил. Минуты не прошло, как вбежали Улзий и ещё какой-то мужчина в такой же хламиде.
Жрец с помощником обхватили мои руки и ноги, жестко фиксируя их, начали читать молитву. Если бы могла, я бы заплакала, глядя со стороны на то, как моё тело встряхивает под неиссякаемым потоком, его словно прошивало мощными разрядами тока. Оглянувшись на Создательницу, увидела, что она смотрит, нахмурившись, вперёд, не прерываясь что-то шепчет и направляет потоки, словно струи, которые теперь под разными углами вливаются в меня.
С рук жреца и второго мужчины вливались в моё тело похожие, прозрачные потоки, только с примесью золотистых нитей. Не выдержала и закричала, когда из моего тела выплеснулась чёрная жижа, похожая на смолу, насыщенная серыми вкраплениями.
Выплеснулась и рассеялась в пространстве. Но Создательница не остановилась, продолжая вливать поток той же энергии, словно вымывая остатки гадости.
Время для меня в тот момент тянулось неимоверно долго, словно растянувшись на часы в моём беззвучном крике – мне было больно даже смотреть, просто смотреть со стороны на всё происходящее! Даже представить не могла, что было бы, если бы я сейчас находилась в своем теле!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ну, вот и всё, – меня ласково погладили по голове. Но я не могла оторвать взгляд от кровати: двое мужчин не останавливаясь, шептали молитвы, удерживая моё ещё подрагивающее, словно в конвульсиях тело, по их лицам стекал пот, и было видно, каких усилий им это стоило, – Ваанлия, тебе пора, девочка, – прошелестел голос за спиной. Обернувшись, посмотрела на еле уловимый силуэт Создательницы.
– Спасибо, я просто не могу передать Вам, как я благодарна, я… – меня просто переполняло чувство неимоверной признательности. Прижав руки к груди, я низко ей поклонилась.
– Я знаю, девочка, чувствую это, – она ласково погладила меня по голове, приподняла моё лицо за подбородок, заставляя распрямиться, – Ну всё, иди, нельзя долго ждать. Твоё тело пусто́ и необходимо его наполнить, – легонько прикоснувшись кончиками пальцев к моему лбу, она толкнула меня в сторону тела и меня окутала темнота.
Глава 23
Валлия
«У настоящих мужчин – женщина счастливая…
А у остальных – сильная!»
Автор не известен
Пробуждение вызвало боль в горле: словно наждачной бумагой соскребли внутренний слой, даже дышать было больно! Пить хотелось неимоверно. Попыталась приподняться, но с ужасом поняла, что не могу пошевелить даже пальцем. Открыв глаза, я даже толком ничего не видела – перед глазами была мутная пелена. Хотелось закричать, но из горла вырвался не хрип – шипенье.
От страха, что осталась инвалидом, меня начала бить крупная дрожь. И словно сквозь толстый слой ваты услышала голос, но я не могла разобрать слов и понять – кому он принадлежит. Меня кто-то приподнял, и я поняла, что мне пытаются влить что-то в горло.
С трудом, но смогла сделать несколько маленьких глотков какой-то ужасно горькой настойки, от чего горло опалило яркой вспышкой боли, после чего сознание отключилось. Сколько раз я ещё вот так приходила в себя – не знаю, только с каждым разом мне было немного легче.
В одно из пробуждений зрение прояснилось и, не рискуя двигаться, обвела взглядом вокруг: белый потолок, слева что-то пищит, наверное, какой-то медицинский прибор, справа окно, закрытое жалюзи. Рискнула и немного повернула голову: судя по обстановке – я нахожусь в больничной палате, чуть левее, у стены в кресле спит Максим. Глядя на его осунувшееся лицо и неудобную позу, поняла: он здесь находится уже не первые сутки и видимо настолько вымотался, что как сел в кресло, в той же позе и уснул.
По щекам невольно скользнули слезинки: именно сейчас я осознала, насколько сильно боялась, что он всё-таки уедет! Всё время, проведенное у колодца я отгоняла мысли о нём и сейчас рассматривала его с жадностью: уставшее, осунувшееся лицо, волосы взъерошены, щёки и подбородок затянуты явно уже не однодневной щетиной, всё это придавало ему разбойничий вид. Одежда больничная: штаны и свободная рубаха одноразовые.
Он словно почувствовал мой взгляд, приоткрыл глаза, и внимательно посмотрев на меня, заметил, что я очнулась. Сразу вскочил, в несколько быстрых шагов приблизился к кровати, наклонился и, заглянув в глаза, проговорил:
– Тебе нельзя разговаривать, – не отводя взгляда, провёл рукой по волосам, по щеке и, схватив за ладонь, сжал её, – Как же ты меня напугала, девочка! С ума сходил…
Его прервал вошедший в палату быстрым шагом мужчина, что-то громко выговаривающий на английском, и явно обращался не ко мне. Максим нехотя отвёл взгляд от меня и вынужденно встал, что-то нахмурившись, отвечая врачу. Дверь приоткрылась и в палату заглянула Рада, увидев её, я улыбнулась.
– Ну, наконец-то! – громко проговорила она, – Я же говорила, что всё с ней в порядке, просто нужно время! – она хмуро посмотрела на Максима, и уже обращаясь ко мне, продолжила: – Он тут всех медсестёр запугал: то одно не так, то другое, только я и осталась как самая непробиваемая. И не смотри на меня волком, не пробьёшь! – она опять посмотрела на Максима, и, повернувшись ко мне, спросила: – Ну что, как ты, девочка? Ой, молчи, молчи, нельзя тебе говорить.
