храма наполнила новая пульсирующая энергия; ифрит возродилась из пепла своего прежнего тела, и перед ними возникло существо с огненными волосами и пылающими глазами. Тело существа было покрыто угольно-черными символами, за спиной возникли изящные широкие крылья, которые были больше крыльев любого серафима.
Это зрелище потрясло Ахейю до глубины души и пробудило нечто древнее, дремавшее в ее сознании. Тьма в ее крови шептала, обращалась к ней на языке, которого она до этого дня не понимала.
Она словно отдалилась от реальности и погрузилась в себя – в отличие от остальных. Вокруг метались нефилимы, кровь заливала белый пол, храм наполнился криками. Ифрит напала на митр. Ариок и его воины были в меньшинстве, и тем не менее они косили диоскуров и малеков, как жнец срезает колосья. Это было невероятно. Ахейя заметила, что Офион пятится за спины своих телохранителей, к выходу. Внутренний голос кричал, приказывая ей бежать за ним. Она хотела наконец увидеть, какого цвета его кровь на ее руках, но Ариок поймал ее за локоть и оттащил назад. Тут же рядом возникла Кутави, и щупальца нежно коснулись кожи Ахейи.
– Отпусти меня, – прошипела Ахейя, пытаясь выдернуть руку, но это было невозможно: пальцы у него были железные. – Не прикасайся ко мне.
– На чьей стороне ты будешь сражаться?
Она уставилась на него, приоткрыв рот.
– Что?
– Выбирай, Ахейя, – произнес Ариок, и когда она услышала этот низкий голос, ее охватили противоречивые чувства.
– Я ничего не понимаю.
Ахейя покачала головой, а он наклонился к ней, и его дыхание, горячее, такое соблазнительное, касалось ее кожи. Она постаралась подавить дрожь. Его хватка причиняла ей боль, она знала, что у нее останутся синяки.
– Я не мог рисковать; ведь Офион способен заглянуть в твои мысли. – Второй рукой Ариок прикоснулся к ее подбородку, погладил ее по щеке. – И если бы я поделился с тобой своим планом, то Офион узнал бы, что я ни в коем случае не собираюсь уходить отсюда без тебя.
Вокруг звенели клинки. Ахейя ахнула, отпрянула, встретила его взгляд. Но альшайтан заговорил снова прежде, чем она успела ответить; он говорил торопливо, настойчиво:
– У тебя есть выбор.
Она прищурилась.
– Выбор? Не употребляй слова, значения которых ты не понимаешь, – процедила она сквозь зубы.
Ахейя повторила фразу, услышанную от него в первый день пребывания в Алхире. Он несколько секунд смотрел на нее, приоткрыв рот от изумления, потом сжал зубы, и его глаза снова стали совершенно черными. Они стояли неподвижно, глядя друг на друга, долго, очень долго, и ей показалось, что время остановилось. Между ними возникла какая-то новая связь.
– Если ты будешь сражаться вместе с нами, уйдешь со мной. Если ты решишь вернуться к митрам, я позабочусь о том, чтобы ты вышла из этого храма живой, хотя не могу пообещать того же насчет остальных шишт.
– Но почему? Зачем тебе это делать? – Ахейя задыхалась от негодования. Эти слова снова пробудили в ней желание разорвать его на куски, погрузить руки по локоть в его черную кровь. – Ты сказал Офиону, что знаешь, кто я такая, чем отличаюсь от своих сородичей.
Ариок покачал головой.
– Это был блеф, выдумка, Ахейя.
– Выдумка, которую он тут же подтвердил, – выпалила она. – Со мной действительно что-то неладно. Поэтому ты хочешь, чтобы я вернулась с тобой в Алхиру? Чтобы там тыкать меня, рассматривать, бросать мне оскорбления, сломать меня, изучать меня до тех пор, пока не узнаешь, что я такое? Пока не узнаешь, чем я отличаюсь от других митр? – Окинув его гневным взглядом, Ахейя вырвала у него руки и скрестила их на груди.
Ариок поднял руки в мирном жесте, и его взгляд смягчился.
– Они действительно вынудили тебя в это поверить, да?
Ахейя резко подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.
– Я не идиотка, мать твою, я знаю, что происходит что-то не то, Ариок, – прошипела она, пощипывая кожу на предплечьях и чувствуя, как ее охватывает холод. – Я ощущаю это. Это… это не я… это не мое.
Холод и тьма, две стихии, с которыми она сосуществовала так долго, всю свою жизнь. Они всегда казались ей чем-то вроде лишней кожи, слишком тесной, чужой; эта вторая кожа мешала ей двигаться.
– Рухи… – негромко, мягко произнес он.
– Прекрати меня оскорблять! – заорала она, чувствуя, как глаза щиплет от слез.
– Оскорблять? Я…
– Все кончено. Все. Провались ты. – У Ахейи кружилась голова, и она ничего не слышала, кроме стука своего сердца.
– Ахейя.
– Нет. – Она плакала, обнимая себя и глядя в пол. По полу медленно растекалась лужа крови. Красной крови. – Прекрати. Просто прекрати…
– Это вовсе не оскорбление.
Ариок протянул к ней руку, обнял ее за плечи. Он говорил мягко, ласково. Привлек ее к себе, и на миг Ахейя забыла о том, что надо сопротивляться.
– Что?
– Рухи… Это означает «моя душа».
Ахейя вздрогнула и почувствовала, как после этих слов в панцире, которым она окружила себя, образовались тонкие трещины. Как будто этой простой фразой он сломил ее. Слова заставили ее смутиться, потому что чувство не было реальным. Его слова не означали того, что ей хотелось. Они не могли означать того, что ей нужно было от него. И поэтому Ахейя взяла себя в руки, отмахнулась от дурацких «если бы», которые подсказывал ей внутренний голос, и, собрав последние силы, сделала бесстрастное лицо.
– Зачем ты просишь меня вернуться? – Щеки еще были мокрыми от слез, но голос был тверд.
Ариок сжал губы, чтобы необдуманный ответ нечаянно не сорвался у него с языка. Некоторое время он внимательно изучал ее лицо.
– Ты не можешь прямо ответить на простой вопрос? – продолжала Ахейя, скрежеща зубами, чтобы не расплакаться снова. Душа, которая еще не привыкла к телу, вызывала в ее холодном сердце эмоции, которые сейчас были ей совершенно не нужны.
– Нет.
Она покачала головой и отвернулась.
– Ахейя, у меня нет души, – тихо сказал он. – Когда я испытываю любые обычные эмоции, мое сердце страдает вдвое сильнее, чем у других. Я не могу объяснить тебе причину, но я могу дать тебе выбор. Решай, Рухи, и я соглашусь с твоим выбором.
Почему-то эти слова потрясли ее сильнее всего, что случилось сегодня.
«Я соглашусь с твоим выбором».
– Ты позволишь мне вернуться в Алхиру? Что мне придется сделать ради этого? – спросила Ахейя, снова делая шаг назад.
Ариок отпустил ее плечо, снял с перевязи один из своих кинжалов, взял его за клинок и протянул ей рукоятью вперед.
– Я хочу, чтобы ты дала мне шанс доказать, что я достоин тебя.
Она не сразу поняла, что альшайтан имеет в виду, потому что мозг отчаянно пытался придать его словам совершенно иной смысл.
«Я хочу, чтобы ты дала мне шанс доказать, что я достоин тебя».
– Я не могу обещать тебе этого, – пробормотала Ахейя, хотя тело сопротивлялось и буквально приказывало
