плечо Кэла, когда пространство разрезал луч белого света.
«Значит, чары не позволяют нам выйти из храма через дверь, а выйти через дыру в ткани вселенной мы вполне можем».
Ахейя попятилась прочь от дыры, в которую со свистом уходил воздух. Офион толкнул Кэла к порталу. Черты правителя исказила ярость. Миновало всего две-три секунды, но Ахейе показалось, что прошло несколько часов, прежде чем Кэл вернулся, держа за руку какого-то мужчину.
Мужчина был высоким и тощим, со смуглой кожей и темными волосами. Грива спускалась на спину и достигала пояса, неряшливая борода скрывала черты лица. Он был одет в белые штаны, но ни рубашки, ни куртки на нем не было. На обнаженном торсе виднелись многочисленные шрамы и ожоги; все они были залечены. Руки, спину, грудь покрывали татуировки. Ахейя узнала символ нефилимов на его шее, около уха, а в следующий миг она увидела глаза. Серые глаза. Глаза Ариока.
«Что он обещал тебе?»
«То, от чего я не смог отказаться».
Ариок уронил руку, сжимавшую горло Ахейи; она все еще прижималась к нему спиной, поэтому почувствовала, как бешено бьется его сердце. Она не могла отвести взгляда от этого лица, от этих серых глаз. Они были пустыми и равнодушными, как будто нефилим не понимал, где он находится, кто его окружает.
– Казим, ты же помнишь своего брата. – Офион, садистски ухмыляясь, хлопнул нефилима по плечу. – А может, и не помнишь – в конце концов, вы не виделись очень, очень давно.
Казим не мигая смотрел в пространство. Он не шевелился, дышал ровно; очевидно, он до сих пор не осознавал, что происходит.
– Что вы с ним сделали? – произнес Ариок, и Ахейя поняла, что он в ярости.
– Он жив, и мне кажется, нам стоит сосредоточить внимание на этом.
Ахейя обернулась и посмотрела на Ариока, который разглядывал брата. Она заметила, как в его глазах вспыхнули оранжевые искры, как расширились зрачки.
– Хотя, с другой стороны, ты был прав, альшайтан, – продолжал Офион, и Ахейе показалось, что атмосфера изменилась. – Она действительно важна для меня. Я не могу позволить ей уйти, и, к сожалению, тебя я тоже не могу отпустить. Настало время митрам захватить ваше грязное темное царство. Давно пора избавить этот мир от нефилимов.
Офион кивнул Кэлу, тот схватил Казима и заставил его отойти в сторону, за спину другого митры. В это время пол под ногами у них задрожал.
Ахейя в ужасе распахнула глаза и принялась озираться, взглянула на нефилимов, на альшайтана, на дверь, возникшую в гладкой мраморной стене. Дверь распахнулась, и в церковь ворвались митры в белых костюмах. Вооруженные телохранители Офиона окружили демонов.
– Нет, – прошептала Ахейя.
– Этого можно было бы избежать, если бы ты выдал ее раньше. Однако, должен заметить, я рад, что ты этого не сделал. Так намного лучше.
– Согласен с тобой, – произнес Ариок и сделал шаг назад, положив руки на плечи Ахейи и увлекая ее за собой.
Офион прищурился, и как раз в тот момент, когда он обернулся к своим подчиненным и собрался отдать приказ, церковь снова озарил белый свет.
Глава 48. Ахейя
Ахейя, не веря своим глазам, смотрела на Кутави, которая протиснулась в новый разлом между мирами, неся на спине какую-то фигуру, закутанную в плащ. Когда существо переместилось в Келосерос, всадник соскользнул с его спины и сбросил длинную черную одежду.
«Это невозможно».
Ахейя никогда не видела ифритов, но знала об их существовании из книг. Они принадлежали к расе джиннов, созданной каймаат, и, если верить книгам, владели древнейшей, первобытной магией калмани. Об ифритах говорили как о каких-то сказочных существах; если они и были реальны, то якобы жили в Гиблых землях. Но вот она стояла здесь, в храме, высокая женщина с темной кожей и татуировками из алого пламени. В ее волосах вспыхивали тлеющие угольки, и ее глаза сверкали, как искры.
Ифрит, в свою очередь, пристально смотрела на Ахейю. Она была одета в блестящее черное платье, которое облегало ее, словно вторая кожа. Когда эти оранжевые глаза встретились с глазами Ахейи, молодая женщина ощутила странный толчок в сердце, и одновременно пламя в глазах ифрита вспыхнуло. Она сделала несколько шагов, оставляя за собой следы на белом мраморе, который трескался и шипел вокруг ее подошв. Ахейя подумала, что сгорит мгновенно, если существо прикоснется к ней.
– Ифрит.
– Их магик не ограничивается каким-то одним царством, поскольку был получен напрямую от калмани, а не от Темных или Светлых Богов. – Глаза Ариока сверкнули, и его губы медленно расплылись в ухмылке.
– Это всего лишь миф, – возразил Офион, но его лицо едва заметно изменилось, когда он посмотрел на ифрита.
– Вот как? – Ариок наклонил голову набок, и серые щупальца Кутави протянулись к нему. – Может быть, проверим?
Ахейя случайно встретилась взглядом с Казимом, и его вид почему-то встревожил ее. До сих пор он не произнес ни слова, ничем не показал, что узнает брата; судя по всему, он не испытал ни потрясения, ни ужаса при виде женщины-ифрита с огненными глазами и волосами, появившейся словно из ниоткуда. Он продолжал смотреть на Ариока, но не так, как смотрят на близкого родственника, и это нервировало Ахейю.
– Мне следовало ожидать от тебя чего-то в таком духе, – бросил Офион.
Его телохранители приблизились, и нефилимы взялись за оружие.
«Лицемер, ты до последнего вздоха останешься лицемером».
– Твой папаша поступил бы именно так, – хмыкнул Офион, и на его лице появилось какое-то садистское выражение. – А мы все знаем, что пословица «яблоко от яблони недалеко падает» в полной мере относится к вашей семейке.
Ахейя быстро взглянула на Ариока и успела заметить, как раздуваются его ноздри.
– Теперь ты хочешь выяснить, насколько сильно я похож на Сарена?
Взгляд Ариока на долю секунды остановился на лице Казима.
Офион заскрежетал зубами, и маска безмятежного спокойствия наконец слетела с него.
Ахейя забыла, что хотела бежать. Проклятье, она обо всем забыла и просто глазела на них. Она не знала, где опасно, а где безопасно, кому доверять, что делать. О Боги, какой же беспомощной она себя чувствовала!
Краем глаза Ахейя заметила, что Ариок повернулся к ифриту.
– Мазикин, одно последнее одолжение.
Женщина слегка нахмурилась.
– Саид?
– Ант арам. Эид талам.
Глаза Мазикин на миг стали круглыми, и алые татуировки на запястьях начали светиться, когда он произнес последнее слово. Ахейе показалось, что воздух раскалился и задрожал; глаза ифрита загорелись, кожа покрылась волдырями, длинные зазубренные трещины побежали по ее телу, и оно начало распадаться на части вдоль этих линий.
Ахейя не могла оторвать глаз от происходящего. Ифрит сбросила темную кожу, и от ее тела исходила мощная волна жара. Потом ее охватило ревущее пламя; оно трещало, вздымалось к потолку, и Ахейя увидела создание, о котором только слышала из преданий и легенд: освобожденного ифрита.
Пространство внутри
