часть своей души. Ведь теперь она привязана к тебе. А я хотел иметь бы над ней подобную власть.
Арктур насмешливо усмехнулся:
— Ты опоздал.
— Жаль. — грустно вздохнул Гардос. — Она мне начинает нравиться.
— Знал бы ты, как она мне нравится… — мечтательно добавил Арктур, устремив свой взгляд к потолку.
Элизабет задрожала, услышав это. Ей было мерзко осознавать, что девчонкой заинтересовался сам Гардос. Неужели он ее тоже полюбит? Элизабет трясло, она ощущала, насколько мощно росла ярость и ненависть к Беатрис. Еще чуть-чуть, и скоро Беатрис будет сидеть за этим троном… А ее прогонят, как ненужную и надоедливую игрушку.
Мороз бежал по коже. Элизабет не понимала, почему Арктур и Гардос так относятся к Беатрис. Что в ней особенного?
Ей было страшно понимать, что скоро ее заменят этой девчонкой…
Нет, надо что-то предпринять… надо показать им, что Беатрис бесполезна, а она — та, кто им точно нужен.
Элизабет решила подставить Беатрис. Да, она ее подставит… так сильно, что Арктур и Гардос не только в ней разочаруются, но и убьют.
VIII
POV Беатрис
— Я по тебе скучал. — врезался в уши этот бархатный голос с хрипотцой, и он сделал что-то странное с моим телом… Заставил покрыться мурашками от приятного предвкушения.
Он сделал шаг и уверенно приподнял мне подбородок. Наши глаза встретились в немом задумчивом взгляде, только в моем еще ясно читалось изумление, а в его восторг. Нервно сглотнула кислый ком в горле. Глядя ему в глаза, почувствовала, как приятно начало покалывать внизу живота. Мне хотелось, чтобы он так на меня смотрел, восхищенно, с упоением, и касался меня своими теплыми пальцами.
Он обхватил лицо ладонями. От жара его рук легкая дрожь пробежала по всему телу. Я с трудом смогла устоять на ногах, чуть не упала ему на грудь, но мне было все равно, мне хотелось быть в плену его рук и понимать, что я та — кто заставлял возбужденно колотиться его сердце. Он слегка приоткрыл свои губы, и я, глядя на них, поняла, насколько они манили меня. Нежно, аккуратно и медленно он начал пальцами двигать по моей щеке, лаская кожу.
Я замерла всем телом. Не сводила с него глаз, хотела растянуть это мгновение надолго, на целую бесконечность, чтобы наслаждаться каждой секундой. Я нежилась в его объятиях, получая от этого невероятное наслаждение, пронзающее душу насквозь. Те места, где он касался, отзывались такой острой чувствительностью, такой сильной лаской, что я не могла спокойно стоять, я вся дрожала. Даже не знала, что кто-то может дарить такие волшебные ощущения…
Он наклонился ко мне, медленно проводя губами по моей шее, а большим пальцем притронулся к верхней губе, легонько ее поднимая.
Винный дурман ударил по разуму. Чувствуя его трепетное дыхание, теплые губы, ласкающие шею, я запустила пальцы в его мягкие волосы. Какие же у него шелковые бархатные волосы — кожа пальцев просто пылала от этого прикосновения.
Он поднял на меня взгляд, смотрел чувственно из-под полуприкрытых век. Глядя ему в глаза, я поняла, что тонула в них. Он наклонился ко мне и спросил шепотом. Его голос звучал бархатно, уверенно и нежно:
— Ты не боишься?
Я быстро покачала головой. Ничего не боялась. Было все равно. Мне хотелось чувствовать его тепло, прикоснуться своими губами к его губам, прижаться плотно к его телу, ощутить каждый сантиметр его кожи.
Губы Арктура расплылись в радостной улыбке.
Страсть накрыла мощной силой. Он обхватил ладонями мою шею и, нажимая большим пальцем под подбородком, прильнул к губам. Я начала целовать в ответ. Ощущала каждой клеточкой тела жар, исходящий от его тела.
— Я люблю тебя, люблю, — шептала я. От каждого моего слова он напрягался телом.
— И я тебя очень люблю, Беатрис, моя милая Беатрис…
Он целовал так медленно и так чувственно, словно не хотел обрывать этот волшебный миг…
Страсть опьянила безумно. Я обвила руками его шею, плотно прижимаясь к телу, и продолжала горячо целовать, так сильно, что была готова прокусить насквозь его нижнюю губу. Тяжело задышала ему в рот, и наше прерывистое дыхание слилось в сплошной унисон.
— Беатрис, моя Беатрис, моя милая Беатрис, — шептал он. Его голос звучал повсюду, заставляя дрожать мои нервы и еще больше упиваться этим моментом.
Но неожиданно сменился тон и тембр, стал более женственным и обеспокоенным:
— Эй, Беатрис!
Желанный сладкий поцелуй, ласковые теплые касания уносились далеко, скрываясь за молочным непроглядным туманом. А зов другого голоса становился все громче… Его сила потянула меня куда-то наверх, навстречу к сиянию, которое начало передо мной расползаться и открывать новый мир.
Широко распахнув глаза и почувствовав холодный пот на лбу, я увидела перед собой задумавшуюся Милу.
— Ты что-то бормотала во сне, — ехидно ухмыльнулась она.
— Что?.. — быстро спросила я, почувствовав, как краска прильнула к лицу.
— Не поняла. Но тебе явно снилось что-то такое интересное. — на лице Милославы заблестела довольная улыбка.
— Ничего не снилось, — рассеянно покачала я головой и нервно почесала щеку, стирая с нее румянец, но лицо стало гореть еще сильней.
— Нефрит тебе снился? — резко задал вопрос другой голос. Я испуганно подскочила и увидела ухмыляющуюся Сару.
Милослава огорченно поджала губы, а я нервно усмехнулась и ответила дрожащим голосом:
— Нет, снились любимые пирожные.
— А-а-а, — понимающе кивнула Сара. — жаль, я думала парень снился.
«Еще как снился…»
Присев, я ошеломленно покачала головой и пыталась выбросить из разума сновидение, которое непонятно зачем потревожило меня этой ночью. Но воспоминания становились ярче и красочней, и увиденное не хотело уходить перед мысленным взором. Тело продолжало гореть и пылать от этих иллюзорных ласок, который дарил мне не мой парень, а другой…
Я возненавидела этот мерзкий противный сон, и мне захотелось отработать свои руки и губы спиртом, чтобы стереть след этих поцелуев, от которых ком застрял в горле. Чертов осколок души… неужели из-за него мне приснился этот кошмар? Мне хочется стереть себе память, но никто из моего круга на это не способен. Только Арктур… но он явно увидит то, что меня так потревожило. И ему это явно понравится…
Я взволнованно почесала голову, впиваясь ногтями в кожу, лишь бы отвлечься на физическую муку. Но этот сон… он не хотел оставлять меня в покое. Я продолжала видеть перед собой Арктура и чувствовать вкус его губ. Мерзость… Почему мне это приснилось?! Почему?! Еще было стыдно за себя, как я позволила ему трогать себя… Что на меня нашло?!..В этом проклятом сне даже мыслей о
