Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

— Как думаешь, они будут расти с каждым разом, когда мы будем это делать?

Феликс вытянул Эйвери из воды так, что она оказалась у него на бедрах, их носы почти соприкасались. — Есть только один способ это выяснить.

Эйвери тихонько хихикнула, когда Феликс прижал её к каменной стене и зарылся лицом в изгиб её шеи. Пьянящий аромат корицы, исходящий от неё, заполнил его голову, пробуждая жгучее желание. Ему хотелось укусить её, оставить на ней еще больше меток, спрятать там, где никто, кроме него, не смог бы до неё дотянуться. Но если он хоть немного узнал Эйвери, то понимал: она не птица, которую можно посадить в клетку — ни на этом острове, и уж точно не им. Он пошел бы за ней хоть в ад, если бы она направилась туда.

Но он должен был попросить об одном. — Давай вернемся в логово сегодня ночью, — пробормотал он ей в шею, уже не заботясь о том, звучит ли он отчаянно. Он просто хотел, чтобы она была в безопасности. Она была слишком хороша для этого мира. Слишком хороша для него. Делало ли это его ужасным человеком, раз он так её любит? Ему было плевать. Называйте его эгоистом, но, чёрт возьми, он спрятал бы её от всех, если бы это означало, что никто больше не посмеет бросить на неё взгляд.

Моя.

Эйвери внезапно напряглась в его руках, и Феликс опустил её обратно в воду — холодная волна пробежала между ними.

— Что случилось? — спросил он, хотя, казалось, уже знал ответ.

— Просто… — начала она, и его сердце провалилось куда-то в пятки.

Неужели она уже передумала? После всего случившегося, отвергнет ли она его здесь и сейчас? Секунды растянулись, превращаясь в бесконечность.

Она прикусила губу. — Убраться с этого острова — всё, о чем я мечтала. Но мне также страшно оставлять свой мир позади и входить в логово оборотней, которые, очевидно, захотят меня убить.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, — сказал он, убирая мокрые пряди с её лица. Оборотни примут её, или же он будет рвать их на куски до тех пор, пока они не смирятся.

Слеза скатилась по щеке Эйвери, и Феликс бережно стер её большим пальцем. — Я просто хочу попрощаться со всем, что знала, прежде чем мы сбежим.

Как бы больно ему ни было видеть её слезы, сердце ликовало. Она действительно хотела поехать с ним. Он был так счастлив, что готов был замурлыкать, но вместо этого просто притянул её в объятия. То, как она дышала, прижавшись к нему — ощущение, от которого он никогда не устанет. Их сердца бились в унисон, и она идеально вписывалась в его объятия.

Она осторожно поцеловала его в изгиб шеи, и он даже не вздрогнул. Он никогда не жаждал чьих-то прикосновений так, как её. Никогда не думал, что именно ведьма станет той, кто исправит ущерб, нанесённый когда-то её же сородичами. Ирония судьбы: то, что причиняет самую сильную боль, порой становится величайшим источником любви.

— Феликс, — выдохнула она, и не от нахлынувших эмоций, а потому, что он буквально перекрывал ей дыхание.

— Прости, — сказал он, лишь слегка ослабляя хватку. — Ничего не могу с собой поделать.

Он не знал, кто из них начал смеяться первым. Но в этот миг всё было идеально.

Прилив был достаточно низким, чтобы они могли идти по камням, а не плыть через своего самого коварного врага — море. Сейчас его ненависть к глубокой воде даже превосходила неприязнь к ведьмам. Пляж занимал почетное третье место в списке его нелюбимых мест: мало того, что просыпаешься с песком повсюду, даже в заднице, так он еще и подозрительно близко к океану.

Серебристый песок хрустел под ногами, пока они пробирались вперед. Ветер завывал так громко, что у Феликса сводило зубы — казалось, он пытался их о чем-то предупредить. Феликс предпочел бы тишину, чтобы иметь возможность услышать приближение опасности.

Им нужно было оставаться на этом богом забытом острове ровно столько, сколько требовалось Эйвери, чтобы попрощаться.

Его тени изо всех сил старались укрыть их от пронизывающего ветра, укутывая с головы до ног, словно плащом. В конце концов, единственным, кому было позволено кусать Эйвери, был он сам.

— Как мы собираемся выбраться с острова? — спросила она, повышая голос, чтобы его не заглушил гул ветра.

— У меня есть свои способы, — сказал он, пятясь назад, чтобы видеть её лицо, и игриво поиграл бровями.

Эйвери фыркнула. — Я пыталась выбраться с этого острова раз сто, но так и не смогла преодолеть защитные чары.

— Но у тебя никогда не было рядом красивого оборотня, чтобы их сломать, — он подмигнул.

Она закатила глаза. — Мой спаситель.

— У меня есть идея. Но она тебе может не понравиться.

Не успел он открыть рот, чтобы объяснить свою затею, как звук мощных взмахов крыльев перебил его. Холодная жуть прополчала по позвоночнику, когда он поднял взгляд в небо. Чёртов дракон. Его массивная туша пикировала вниз с пугающей скоростью. Феликс готов был поставить на кон свой левый бубенец, что это Рен. Но и это было не всё: из облаков спускались другие существа — пегас и пара грифонов. Чёрт.

Бежать было некуда. Любое из этих созданий настигло бы их в секунду. Один только дракон мог превратить его в обед, зажаренный на костре.

Тени скопились у его ног, но он даже не пытался их скрыть. Если они явились таким составом, значит, они уже всё знали. Его хвост хлестнул по воздуху, адреналин бурлил в крови. Все чувства обострились, готовя его к бою, в котором он определенно не мог победить. Впрочем, это не означало, что он не будет пытаться.

Рука маленькой ведьмы дрогнула, когда он перехватил её, крепко сжимая. Её пальцы мелко подрагивали, пульс колотился так быстро, что он чувствовал это через её ладонь. Но она не отстранилась, даже когда дракон её сестры с глухим ударом приземлился на песок. Земля содрогнулась. Песок разлетелся фонтаном, закручиваясь в вихре.

Отряд окружил их, взяв в плотное кольцо, пока он прижимал Эйвери к себе. За холмом блеснули винтовки дюжины карателей. Да, они были в полной заднице. Он был силён, но не мог справиться с целым подразделением на открытой местности.

Рен спокойно спрыгнула с дракона, который послушно склонил голову перед ней. Феликс не знал почему,