специально культивирует эту лужу, чтобы мы, как он говорит, не расслаблялись. Пойдем.
Они прошли переулками и вышли на широкую улицу. Там они спустились в метро и минут через двадцать, проехав несколько остановок и сделав одну пересадку, снова выбрались на улицу. Место, где они оказались, как показалось Севе, мало чем отличалось от того, где они вошли. Те же грязные кучи снега, снующие туда и обратно прохожие с серыми лицами и в одинаковой одежде. Громкие, дымливые, замызганные автомобильчики…
Еще через несколько минут они подошли к большому красивому дому. Войдя в подъезд, Миша посмотрел на часы и довольно кивнул.
– Ну вот, тебе сюда. На лифте на шестой этаж, десятая квартира. А я подожду тебя внизу.
– А ты что же, и не поднимешься? – удивился Сева.
Миша молча отвернулся и отошел к батарее. Сева не стал настаивать. Он подошел и открыл массивную железную дверь лифта. Сориентировавшись, он нажал на кнопку шестого этажа, и кабина, дернувшись, начала плавное движение вверх.
На шестом этаже он обнаружил красивую деревянную дверь с очень примечательным узором в виде большого витиеватого колеса, в центре которого на эмалированной табличке значилась цифра «10». Рядом с дверью располагался большой чугунный звонок с массивной черной кнопкой. Сева позвонил. Через некоторое время за дверью послышались шаги, звук бряцающих цепочек и поворачивающихся замков. Дверь отворилась, и в проеме Сева увидел силуэт высокого человека с сигарой в руке.
– Здравствуйте, – поприветствовал Сева и замолчал, ожидая, что его впустят внутрь. – Мне нужен Анатолий Борисович. Меня к вам прислал Степан Владимирович.
Мужчина свысока глянул на Севу, слегка прищурив глаз, и затянулся сигарой. Лицо его не выражало никаких эмоций, он молча и спокойно сканировал Севу, задумчиво выпуская струйки дыма. Пауза продлилась не менее минуты.
– Он просил меня к вам зайти… – наконец решился нарушить молчание Сева, вынимая из кармана сверток. Он покрутил его в руке и посмотрел на мужчину.
– Ах да, – вдруг оживился тот и сделал галантный жест рукой, – здравствуйте! Конечно, конечно, добрый день! Пожалуйста, вот сюда проходите. – Он посторонился, пропуская Севу в прихожую. – Анатолий Борисович – это я, – представился мужчина, сделав странное ударение на слове «я».
Интонации, с которыми он произносил слова, привели Севу в странное, напряженное состояние. Помедлив еще мгновение, он наконец перешагнул через порог.
Все в этой квартире сразу показалось ему каким-то странным, каким-то не таким. Резной деревянный шкаф в углу, торшер, от которого было больше тени чем света, высокий столик со стоящим на нем большим черным телефонным аппаратом с лампочкой на трубке. Трубка в данный момент лежала рядом с телефоном, и лампочка на ней помаргивала красным огоньком. Пока Сева с восхищением осматривался вокруг, Анатолий Борисович тщательно запер за ним дверь.
– Да, да, вот сюда, пожалуйста, тут лучше видно, – он слегка коснулся плеча Севы и направился по коридору в небольшую комнатку за дверью. Там было действительно светло и солнечно, скромно, изысканно и как-то тоже неоднозначно, неидентифицируемо. – Извините, я сейчас оставлю вас на минуту, мне нужно договорить по телефону.
Анатолий Борисович вернулся в коридор, прикрыв за собой дверь, и оттуда послышались обрывки его фраз, обращенных к кому-то далекому и невидимому. Сева принялся рассматривать многочисленные фотографии в рамках, развешанные на стенах. Одна из них гипнотически привлекла к себе его внимание. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что же, собственно, там было запечатлено. Справа внизу на ней был виден скат холма, поросшего лесом. В сумерках, на фоне серого неба, просматривалась слегка размытая точка. Севе потребовалось долго и внимательно вглядываться в эту точку, пока она не увиделась ему длинноклювой и длиннохвостой птицей, планирующей над макушками деревьев.
Тут из коридора послышалось:
– Ну хорошо, значит, не прощаемся. Хорошо. Спасибо. Обнимаю. – Анатолий Борисович положил трубку и осторожно открыл дверь в комнату. Севе показалось, что он пристально огляделся по сторонам, как будто высматривая что-то по углам. Это длилось всего лишь долю мгновения, прежде чем он вошел и остановился посредине комнаты, приветливо улыбаясь.
– Скажите, пожалуйста, а что вот на этой фотографии изображено? – Сева кивнул на фотку.
– Это птица летит в джунглях, – смерив его взглядом, сказал Анатолий Борисович. – Она во‑от так, – и тут он буквально раскинул крылья, – метра два в размахе, – сказал и поймал крыльями ветер. – И потихонечку-у… – зашептал Анатолий Борисович, сощурившись, немного откинувшись назад в бреющем полете. Лицо его при этом сказочно преобразилось: глаз загорелся ровным ярким светом. – И вот так прямо с горочки… минут десять, ровненько так, спокойненько… – Насладившись полетом, он перевел взгляд на фотографию, улыбнулся и посмотрел на Севу: – Вот и все, что тут изображено, понимаете ли. Только это, казалось бы, и изображено.
– Понятно. – Сева отвел глаза в сторону, скрываясь от пронзительного взгляда Анатолия Борисовича, и улыбнулся: – Шикарно, по-другому и не скажешь…
– Да, и ладно, – согласился Анатолий Борисович. – Чего об этом вообще говорить-то. Вы ведь, собственно…
Наступила звонкая пауза.
– Да, да, разумеется, – спохватился Сева. – Меня Степан Владимирович просил предать вам вот это. – Он протянул сверток, который все это время держал в руках. – А я, знаете, все думал, вы правильно поймите меня, конечно, ведь это же вполне легальный, так сказать, груз? А то, знаете, я как-то странно из-за него нервничал по дороге. Все мне казалось, что это что-то уж очень серьезное.
– Ах вот вы о чем хотите спросить… Ну ясно… – Анатолий Борисович широко улыбнулся и закивал. – А впрочем, чего же таить, – он развернул оберточную бумагу, и внутри оказалась средних размеров книжечка. – Эта книга досталась мне от одного удивительного человека. Если у вас есть пятнадцать минут, я могу немного о нем рассказать.
– Признаться, я был бы рад, – обрадовался Сева. – А можно также и на книгу взглянуть?
– Это как-нибудь в другой раз, вы уж простите, конечно, – очень убедительно проинформировал Анатолий Борисович. – Сейчас дело не в этом, я просто вот что хочу вам поведать. А вы проходите вот сюда, садитесь, пожалуйста. – Он указал на стоящий около окна старинный диванчик, обитый какой-то дивной тканью. – Да-да, вот здесь… А тут дело, собственно, вот в чем… – Он раскрыл книгу и пролистал ее от начала до конца. Потом он подошел к полке у противоположной стены и, повернувшись к Севе спиной, продолжал: – Эту книгу дал мне один переводчик, а вернее, можно даже сказать, поэт, он сейчас известен также и как поэт, был тут у нас такой один. Вот он был человек совершенно изумительный, и с ним разные приключались, бывало, истории.
