ли он, какой сегодня день. Есть ли ему дело. Или она исчезла из его мыслей так же легко, как свеча, задутая ветром?
Она подавила боль. Скоро. Скоро она проложит свой собственный путь, сразится за свою судьбу.
Голос Захиана вернул её обратно.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Алина кивнула, прежде чем осознала, что вуаль, скорее всего, скрыла это движение.
— Да, просто устала. — Она повернулась к ближайшей служанке, собираясь попросить чаю, но никто из них не пошевелился. Они стояли неестественно тихо, спины прямые, как у статуй, глаза пустые.
Странный холодок пополз по спине Алины.
— Что-то случилось? — спросила она, но ответом ей была лишь тишина.
Тревога скользнула в живот. Она повернулась к Захиану, собираясь спросить, заметил ли он странное поведение слуг, но прежде чем она успела, тяжёлые двери распахнулись, и внутрь шагнул Хейган.
Алина с трудом сдержала стон разочарования. Неужели именно сегодня вечером он должен был маячить здесь, как нежелательная тень?
Она демонстративно проигнорировала его, щёлкнув пальцами в попытке подозвать другую служанку. И снова никто не пошевелился.
— Они не ответят тебе, — сказал Хейган.
Алина напряглась.
— Почему нет?
Выражение лица Хейгана не изменилось.
— Потому что они под заклятием.
Внутри у неё всё похолодело.
— Заклятием?
— Они могут видеть и слышать всё происходящее, — продолжил он, неспешно шагая вперёд, — но не могут пошевелить ни единым дюймом своего тела.
Захиан вскочил на ноги; ножки стула резко скрежетнули по камню. Напряжение в комнате сгустилось, обвиваясь вокруг них, как змея.
— Что это значит? — потребовал ответа Захиан.
Хейган резко выдохнул, словно его терпение уже иссякало. Его черты исказились, раздражение вспыхнуло во взгляде.
— О, да заткнись ты.
И затем зелёный дым сорвался с его пальцев.
Прежде чем Алина успела среагировать, невидимая сила ударила Захиана, швырнув его обратно в кресло, которое уже было поднято невидимыми руками. Дыхание вырвалось из него сдавленным хрипом.
Алина вскочила на ноги, руки дрожали от сдерживаемой ярости.
— Не смей причинять ему вред, Хейган.
Алый гвардеец склонил голову; веселое недоумение мелькнуло на его лице.
— Или что?
Насмешка в его тоне была невыносима. Разум Алины лихорадочно искал план, какой-нибудь способ сбежать, но давящая тяжесть платья, туго затянутый корсет — всё в её наряде было создано для красоты, а не для битвы. Даже если бы она рванула к двери, она никогда не успела бы вовремя.
Хейган вздохнул.
— Вообще-то, если подумать… он мне не особо нужен здесь для этого разговора.
— Что…
Всё произошло слишком быстро.
Хейган шагнул за спину Захиана и резким, лёгким движением сломал ему шею.
Тошнотворный хруст эхом разнёсся по комнате.
Алина закричала.
Она пошатнулась назад, рухнув в своё кресло; конечности онемели, мир внезапно накренился. Тело принца повалилось вперёд, голова неестественно свесилась набок.
Она не могла дышать.
— Что ты наделал? — выдавила она; голос дрожал.
Хейган едва удостоил труп взглядом.
— О, мне жаль. Ты правда хотела выйти за него? — Он ухмыльнулся, и это некогда красивое лицо исказилось в нечто чудовищное. — Да ладно тебе, Алина. Я оказал тебе услугу. Ты просто не хочешь этого признать.
Его голос, когда-то обаятельный, теперь сочился чем-то маслянистым и жестоким.
Алина могла лишь смотреть, руки на коленях тряслись так сильно, что ей казалось, они никогда не остановятся.
— Зачем? — прошептала она; слово разбилось, как осколки стекла.
Хейган резко выдохнул — вздох был пропитан чем-то тёмным и зазубренным — и прислонился к столу; его присутствие растеклось тенью между Алиной и безжизненным принцем. Мерцающий свет свечей мало чем смягчал жестокость, исказившую его некогда знакомое лицо.
— Потому что мой отец был драконийским ублюдков, — его голос звучал почти небрежно, но яд в нём обжигал. — Я никогда его не видел. Он был лордом, который трахнул мою мать, а потом решил, что она недостойна брака. Когда она сказала ему, что носит его ребёнка, знаешь, что он сделал? Он попытался задушить её.
Жестокая ухмылка призраком скользнула по его губам, глаза сверкнули чем-то извращённым и безнадёжным.
— Чего он не знал, конечно, так это того, что моя мать была ведьмой под мороком драконийки. Она наложила на него приворот, заставила жениться на себе, а потом перерезала ему горло, пока он спал. Она унаследовала всё, и когда я родился, мне дали его титул, его имя, его права. — Он обвёл рукой комнату. — Вот так я и оказался в этом замке, притворяясь одним из вас. Частью благородного двора. Достаточно близко к глупому маленькому Принцу Огня и его наивной сестре, чтобы сыграть свою роль безупречно.
Дыхание Алины стало поверхностным, тело напряглось, когда слова вонзились в неё, словно клинок.
— И вот он я, — продолжил он голосом, полным издёвки, — трачу всю свою грёбаную жизнь, притворяясь, что мне не всё равно, притворяясь, что люблю, притворяясь, что мне есть дело до моего так называемого лучшего друга и пресной маленькой принцессы, которая боготворила землю, по которой я ходил, — его смешок был низким, дразнящим. — Тебе стоило видеть себя, Алина. С этими щенячьими глазами, в отчаянии, думающая, что влюблена в меня. — Его взгляд обострился от абсолютного веселья. — Было чудесно наблюдать, как ты распадаешься на части. Знать, что ты у меня на ладони, забрать у тебя всё, лишить тебя невинности, словно ты была чем-то драгоценным. А потом, когда ты тонула во мне, я получил возможность смотреть, как ты разбиваешься вдребезги, когда я ушёл.
Алина задрожала. Слёзы начали падать прежде, чем она смогла их остановить, стекая по щекам безмолвными дорожками предательства. Его слова били по ней, как камни по хрупкому стеклу, каждый слог надламывал что-то внутри.
Нет.
Это не может быть правдой.
Это должно быть ложью.
Она знала Хейгана всю свою жизнь. Он был её самым близким спутником, её партнёром по спаррингу, её первой любовью, мальчиком, который целовал её под лунным светом, который шептал обещания ей в губы. Они выросли вместе. Сражались вместе.
А теперь — это.
Воспоминания, которыми она когда-то дорожила, свернулись во что-то гнилое.
Её желудок жестоко скрутило при мысли о его руках на её теле, о том, что они делили в темноте. Близость, которую она когда-то ценила, теперь казалась осквернённой, превращённой в жестокую игру, о которой она даже не подозревала.
— Ты лжёшь, — прошептала она хриплым голосом, но знала правду. Знала с того момента, как слова слетели с его губ.
Хейган выдохнул через нос; тень нетерпения скользнула по его лицу. А затем, одним движением руки поверх лица, его рога исчезли.
Желудок Алины ухнул вниз.
Его некогда тёплые карие глаза перетекли в
