В тени комнаты я вижу, как он держит мальчика и целится в меня. Ещё выстрел — пыль сыплется со стены. Я отступаю глубже в темноту, поднимаю пистолет, целюсь в его руку и стреляю.
Он орёт, пистолет падает. Мальчик кричит, хватаясь за плечо, куда вошла пуля. Его толкают вперёд, и я отбрасываю его в сторону, пока Эль Вьехон тянется за оружием. Как только его рука касается пистолета, я прижимаю его ногой и стреляю ему в плечо.
Потом ещё раз — в ногу, и поднимаю его пистолет.
Мальчик за моей спиной съёжился у стены, закрывая уши и крича, и этот звук только усиливает желание заставить его замолчать.
— Estás muerto!20
Старик сквозь зубы кричит, привлекая моё внимание, и когда он замахивается рукой, я ломаю ему ключицу выстрелом. Теперь я просто играю с ним, стараясь причинить как можно больше боли, прежде чем закончить.
— Блядь! — первое слово, сказанное им на английском. Он запрокидывает голову и смотрит на меня. — Черный волк.
Кашель прерывает его, кровь течет изо рта.
— Покажи.
Он требует доказательства — метку укуса, подтверждение того, кто я.
Вместо этого я стреляю мимо его изуродованной руки, лежащей у него на коленях, и его пах взрывается брызгами крови. За этим следует мучительный крик, быстро оборванный смертельной пулей, которую я выпускаю ему в череп.
Наконец вскочив на ноги, мальчик бросается к входной двери, снова крича, и я позволяю ему уйти. Я могу вынести лишь столько криков.
На звук щелчка впереди я отступаю в предыдущую комнату. Раздаётся выстрел, и парень падает, не добежав до выхода.
Я стреляю в невидимого стрелка, и когда ответных выстрелов не следует, выхожу из укрытия и направляюсь к последней комнате в коридоре.
Когда я выбиваю дверь, пуля пролетает мимо моей головы, и я вслепую отвечаю огнём. Звон пуль, рикошетящих от металла где-то в комнате, и я включаю свет, обнаруживая Кастельяно, сжавшегося в углу, с направленным на меня пистолетом. В этом и проблема высокопоставленных людей картеля. Настолько полагаются на свои слои защиты, что почти не умеют защищаться сами. Вынуждены прятаться, когда опасность врывается через дверь.
Напротив него девушка лежит привязанная к грязной кровати, каждая её конечность закреплена по углам изголовья и изножья.
В синяках. В крови. На ней только испачканные трусы и грязная майка.
Скривив губы от отвращения, я держу прицел, точно зная, что убил бы его самым ужасным способом, если бы не обещание доставить его к Хулио невредимым.
Девушка за моей спиной всхлипывает, но я не смею отвлекаться.
Неуверенность, горящая за всей этой надменностью в его глазах, говорит мне, что он боится смерти, несмотря на жалкую попытку казаться смелым. Я стреляю так, что пуля едва проходит мимо уха Кастельяно. Ещё одна — рядом с плечом, и он вздрагивает от выстрелов, и этого отвлечения хватает, чтобы я рванул вперёд и выбил пистолет из его неопытной руки.
— Кто бы ты ни был, ты труп! Ты знаешь, кто я? А? Ты знаешь, кто я, блядь?!
Не обращая внимания на его крики, я резко направляю пистолет на девушку.
— Развяжи её. Сейчас.
— Пошёл ты, гринго.
Он плюёт мне под ноги.
Я стреляю ещё раз — предупреждение между его ног, и он отшатывается к стене.
— Чёрт!
И вот мы уже на втором шаге.
— Не заставляй меня повторять.
Он поднимается вдоль стены, ярость расползается по его лицу, словно огонь, давая понять, что он бы выпотрошил меня, как свинью, будь роли обратными. Или заставил бы кого-то другого это сделать.
Через пару минут он заканчивает развязывать её, и девушка отползает в противоположный угол комнаты.
— Mis hermanos…21 — говорит он, поднимая подбородок, будто имеет право гордиться. — Они найдут тебя, culero22. И когда найдут, снимут с тебя кожу, прежде чем бросить тело в кислоту.
Без предупреждения я вырубаю его одним ударом. Его тело падает, как мешок, на скрипучий тонкий матрас позади него.
ГЛАВА 6
Тьерри
Девушка сидит, дрожа в углу, закутавшись в одно из одеял, которые мне удалось наскрести. Когда я подхожу, она резко вскакивает на ноги и направляет пистолет на Кастельяно, который лежит связанным и с кляпом на полу. Должно быть, она подобрала его после того, как я выбил его у него из рук ранее.
— Non, chère.23 Я не могу позволить тебе сделать это.
Акцент валир проскальзывает от неожиданности, когда я делаю шаг к ней, но диалект звучит мягче, менее жёстко, чем когда я пытаюсь его подавить.
— Опусти пистолет.
Я протягиваю руку, и дрожащими руками она переводит пистолет на меня, но затем снова направляет его на него.
— Давай, девочка. Я отвезу тебя в безопасное место. Эти люди больше тебя не тронут. Обещаю.
Её губа дрожит. Руки дрожат ещё сильнее.
Закрыв глаза, она шепчет:
— Padre divino, vengo a ti en oración que pide al perdón de mis pecados. Lo siento, Mama.24
Последнее слово срывается, она дрожит.
Я бросаюсь к ней.
Прежде чем я успеваю её остановить, она засовывает пистолет себе в рот и стреляет, разбрызгивая мозг по стене позади неё.
Чёрт возьми.
За моей спиной эхом раздаётся истерический смех Кастельяно, будто он внезапно сошёл с ума, и это разжигает во мне желание заткнуть его пулей. Моя единственная надежда — что то, что Хулио приготовил для него, будет медленным и болезненным.
Собрав Кастельяно и дополнительную верёвку, которой я связываю ему руки за спиной, оставляя небольшой отрезок как поводок, я веду его к Audi и нахожу Адриена, лежащего на гравии примерно в сотне футов от моей машины. Короткое, прерывистое дыхание и бледная, синеватая кожа говорят мне, что пуля в бок, скорее всего, задела живот. Он не выживет.
Он тянется ко мне, глаза стеклянные, зрачки расширены, будто смерть уже подкрадывается к нему.
— Пожалуйста, — хрипит он. — Помоги мне.
Я направляю на него пистолет и качаю головой.
— Извини, chat25. Никто не видит моего лица и не остаётся в живых.
Я стреляю ему в лоб и иду дальше к машине.
Припарковавшись на круговой подъездной дорожке перед роскошным особняком Хулио, я открываю багажник, показывая мужчину, связанного «свиньёй», с заклеенным скотчем ртом. Хулио отходит от двух сопровождающих его мужчин. Один из них — силовик. Другой, которого я никогда раньше не видел, стоит в стороне, слегка сгорбившись, в чёрных штанах и чёрном капюшоне, скрывающем его лицо. Ряд татуировок, некоторые из которых несут странные символы, а также числа, покрывают бледную кожу, не скрытую странной одеждой, похожей на костюм. Стрелы и круги, значение которых я не смог бы даже предположить.
Подойдя и встав рядом со мной, Хулио наклоняет голову и, кажется, осматривает Кастельяно, вероятно, проверяя, не нарушил ли я своё обещание не причинять ему вреда.
— Ты держал его в багажнике всю дорогу?
— За исключением остановки, чтобы он сходил в туалет где-то по пути.
Фыркнув, он подзывает силовика, который вытаскивает меньшего мужчину из тесного отсека.
Когда Кастельяно ставят на ноги, он ухмыляется в сторону Хулио.
— Я не могу дождаться, когда Хавьер доберётся до тебя, cabrón. Gritaras como un cerdito.26
Он кричит и смеётся прямо в лицо Хулио, и я убеждён, что у этого человека нет инстинкта самосохранения.
— Я хочу познакомить тебя с одним моим другом. Думаю, ты с ним знаком.
Хулио отступает в сторону, пропуская человека в одежде с капюшоном, вытаскивая из кармана платок, чтобы промокнуть шею, блестящую от пота.
Через несколько секунд лицо Кастельяно становится мертвенно-бледным, глаза широко раскрываются от страха.
— El Cabro,27 — шепчет он, дёргая плечом, руки всё ещё связаны за спиной. — Нет, нет, нет, нет. Déjame ir!28
