До этого я даже не думала, что хочу детей. Но внезапное осознание того, что, возможно, у меня не будет возможности их иметь, пробудило во мне что-то.
Что, если я не смогу их иметь?
— Эй, приятель, — Нико тихо смеется, когда Декстер громко отрыгивает.
Я улыбаюсь им обоим, а затем снова смотрю на огромные зеленые глаза, которые смотрят на меня с такой любовью и доверием, что у меня в горле ком.
Вынув соску из его рта, я сажаю его, чтобы он мог последовать примеру брата.
Достаточно нескольких секунд поглаживания по спине, и он тоже громко отрыгивает.
— Такой будет вся моя жизнь, да? Вы трое будете отрыгивать, пукать и пытаться перещеголять друг друга, — дразню я.
— Эй, — возражает Нико. — Я обиделся. Мой пук всегда будет самым громким и самым большим.
Я закатываю глаза, а он улыбается мне. У меня переворачивается желудок, и меня тошнит.
Медленно выдыхая, я вдыхаю еще раз, стараясь подавить это чувство.
Я не хочу питать надежды.
Но в последние несколько недель мои симптомы усилились.
Сначала я подумала, что у меня скоро начнутся месячные. Грудь болела, и появились небольшие кровянистые выделения. Но потом месячные так и не начались.
Ничего необычного.
Но потом кроссовки Нико...
Я скривилась от одной только мысли об этом.
Он вернулся с футбола и оставил их в прихожей, и... Меня стошнило.
— Ты в порядке? — спрашивает Нико.
Я оглядываюсь, наши глаза встречаются.
Я не говорила ему о своих чувствах, и это съедало меня изнутри. Но за последние два года у нас было столько ложных тревог, что я не хотела давать ему надежду, пока не буду уверена.
Разумным поступком, когда эти два маленьких сокровища появились в нашей жизни, было бы вернуться к каким-то средствам контрацепции, но это было последнее, о чем я думала, когда мы с нуля разогнались до шестидесяти в сфере родительства.
И теперь... если я права, то у нас будет трое детей.
Трое.
Сердце начинает биться чаще, дыхание становится неровным.
— Брианна? — спрашивает Нико, пока я пытаюсь собраться с мыслями.
— Если я права, Нико... Если это... трое. Нико. Мы...
— Справимся, Бри. Мы справимся.
— О Боже.
Он смотрит на меня, пока я схожу с ума.
Теперь, когда я произнесла эти слова вслух, все кажется гораздо более реальным.
Он хочет сказать мне, что все будет хорошо, но он также знает, что я действительно не хочу слышать эту чушь.
— Мы пойдем и сначала сделаем тест. Прежде всего, нам нужен ответ.
Я киваю, соглашаясь с ним. Но я также знаю в глубине души, что я права.
Я не знаю, откуда я это знаю, но я знаю.
Оба мальчика засыпают с бутылочками, и, убедившись, что не разбудим их, когда будем перекладывать, мы осторожно кладем их обратно в детскую кроватку, которую они делят.
Это было нашей ошибкой в первые несколько ночей, когда они были с нами. Мы уложили их в разные кроватки. Могу подтвердить, им это не нравится.
Наверное, это логично. Они провели девять месяцев, или около того, сжавшись в утробе матери. Наверное, они ужасно скучали друг по другу, когда оказались в нескольких метрах друг от друга.
С тех пор они спят вместе, и мы часто застаем их обнимающимися. Это буквально самое милое, что я когда-либо видела.
Когда я впервые застала их, я сделала фото и отправила Алексу и Деймону, требуя ответить, обнимаются ли они по-прежнему по ночам.
Я не удивилась, получив два ответа: «нет, блядь».
Оставив Нико ложиться в постель, я проскользнула в ванную, закрыв за собой дверь.
Я не пошла в туалет, а остановилась перед зеркалом, глядя на свое тело.
Я выгляжу, как я. Я выгляжу хорошо.
С тех пор как я переехала к Нико, я тренируюсь больше, чем когда-либо.
Сначала в подвальном тренажерном зале с девочками, а теперь в новом боксерском зале Стеллы. Я неплохо справляюсь на ринге. У Нико даже был синяк под глазом от моего правого хука, который это доказывает.
Мое тело по-прежнему пышное, но я подтянута и здорова. В форме.
Но внутри я изменилась. Приступы тошноты, почти невыносимые запахи, изнурительная усталость, которую я сначала приняла за последствия беременности, и даже количество раз, которое я хожу в туалет в день.
Я встречаюсь взглядом со своими глазами, которые смотрят прямо на меня, а затем опускаются на татуировку на предплечье.
Будь сильной. Будь неудержимой. Будь собой.
Закрыв глаза, я пытаюсь найти в себе эту силу.
Все могло быть намного хуже. Мы оба прошли через более тяжелые времена и вышли из них с улыбкой.
Мы справимся с тремя детьми. Мы взрослые. Ответственные взрослые... В основном.
Я все еще стою там, размышляя о нашем будущем, когда раздается тихий стук в дверь.
Нико входит, не дожидаясь моего приглашения.
— Сирена, ты меня пугаешь, — говорит он тихо, сокращая расстояние между нами.
Поворачиваясь к нему, я поднимаю руки и обнимаю его за плечи, а он обнимает меня за талию и прижимает к своему твердому телу.
— Я в порядке. Мне просто нужно было сказать тебе. Ты злишься?
— Детка, — шепчет он, наклоняясь и касаясь губами моих губ.
— Я люблю тебя. И каким бы ни был результат, я буду здесь, рядом с тобой. Единственный вопрос сейчас - нужно ли нам уже покупать двойную коляску.
Я громко рассмеялась.
— Мы справимся, Бри. Доверься нам.
— Я доверяю, — призналась я, когда он углубил поцелуй, проник в мой рот и стал искать мой язык.
Глубокий стон вырывается из его горла, когда я прижимаюсь к нему, теряя себя в его поцелуе.
— Нико, — выдыхаю я, когда он скользит руками по моей заднице и поднимает мои ноги с пола.
Всего через секунду он удерживает меня на краю столешницы и обхватывает моими ногами свою талию, прижимая свой твердый член к моему телу.
— О Боже.
— Сколько раз, Сирена? Не Бог. Нико, мать твою, Чирилло, — рычит он, целуя мою челюсть и шею.
Он чередует нежные поцелуи и острые укусы, которые сводят меня с ума.
Через несколько минут я впиваюсь ногтями в его спину, отчаянно пытаясь получить больше.
— Отчаявшаяся, грязная шлюха, — бормочет он, и вибрации его глубокого голоса проникают прямо в мой клитор.
— Нико, пожалуйста, — умоляю я.
— Скажи мне, что тебе нужно, детка.
— Ты. Мне нужен ты.
— Блядь, да, нужен.
Схватив нижнюю часть моей майки, он тянет ее вверх, обнажая меня.
Я стону, как шлюха, когда он берет в ладони обе мои груди и щиплет соски.
Я запрокидываю голову назад, давая ему лучший доступ, когда он целует мою ключицу, спускаясь к тому месту, где я его хочу.
— Даааа, — шиплю я, когда он наконец ласкает мой болезненный сосок, всасывая его в рот.
— О Боже, — кричу я, прежде чем прижать ладонь ко рту, боясь разбудить близнецов.
Он ласкает меня, пока я не задыхаюсь и не дохожу до грани оргазма.
Мои груди всегда были довольно чувствительными. Но сейчас... черт.
— Ты почти готова, да? — спрашивает Нико, глядя на меня с восхищением своими темными, жаждущими глазами.
— Да. Пожалуйста, пожалуйста, — я почти рыдаю.
Отпустив мои тяжелые, болезненные груди, он засунул пальцы в пояс моих пижамных шорт и потянул их вниз. Как только они оказались у моих колен, он отпустил их, чтобы я могла их сбросить, и вместо этого раздвинул мои бедра, вставил в меня два пальца и вернулся к работе над моими сиськами.
С одним соском во рту, а другим зажатым между пальцами, и двумя пальцами, погруженными глубоко в меня, ласкающими мою точку G, я наконец-то кончаю.
Волна за волной удовольствия накрывает меня, и я кончаю на раковине в ванной под руками своего потрясающего мужа.
К тому времени, когда оргазм стихает, я полностью разбита. Каждый мускул моего тела дрожит от интенсивного оргазма, веки тяжелеют от потребности во сне.
Но Нико еще не закончил. И я не хочу, чтобы он заканчивал.
Запуская пальцы в мои локоны, он откидывает мою голову назад, располагая меня именно так, как ему хочется, а затем с силой прижимается к моим губам, поглощая их в страстном поцелуе.
