Я аккуратно подманила зверька к себе, и он, немного помедлив, осторожно ткнулся мне в ладонь влажным носом. Я улыбнулась и вздохнула с облегчением.
Глава 12
Пушистик, кажется, решил окончательно признать меня своей. Он осторожно забрался ко мне на колени, позволил себя погладить, тихонько щурясь от удовольствия, и даже тёрся лбом о мою ладонь, издавая странное, но очень милое урчание.
Я смеялась шёпотом, чтобы не спугнуть, и провела пальцами по его мягкой шерсти — тёплой, густой, будто у кролика, только более упругой.
Но в какой-то момент он, видимо, вспомнил, что вообще-то дикий и гордый зверь, а не домашняя киска, — взвизгнул, отпрыгнул, соскочил с кровати и юркнул под стол, где его было почти не видно.
— Сбежал, — вздохнула я, облокачиваясь на подушки.
В этот момент в каюту вернулся Риан. В руках у него была клетка, уже заполненная едой и водой.
— Ты его даже не поймала, да? — с усмешкой заметил он, ставя клетку рядом с моей кроватью.
— Не хотела его пугать, — пожала я плечами. — Да и вообще… мне не нравится идея держать его взаперти.
— Он вредитель, Виола, — напомнил Риан, глядя на меня строго, но без злости. — Без клетки он может натворить дел. И нам опять придётся ползать по вентиляции.
Я хотела что-то ответить, но тут зверёк, который всё это время сидел под столом и слушал, вышел из укрытия, осмотрел клетку, словно обдумывая что-то… и неожиданно сам забрался внутрь, мелко фыркая.
Мы оба замерли.
— Ну ни фига себе, — выдохнул Риан, и, быстро сообразив, закрыл дверцу, пока тот не передумал.
Зверёк издал возмущённое «бууу», забарахтался внутри, потом сложился в комочек, демонстративно повернувшись к нам спиной.
— Он обиделся, — сдерживая смех, сказала я.
— Ну да. Сам зашёл, но виноваты будем мы, — хмыкнул Риан.
Мы оба замолчали, глядя на пушистого пленника. Я наклонилась ближе к клетке.
— Надо дать ему имя. Не могу же я вечно называть его «эй, ты, не грызи провода».
— Что-то короткое и звучное, — кивнул Риан, задумчиво почесав подбородок. — Например… Швуп?
— Ты серьёзно? — я посмотрела на него в притворном ужасе.
— Ну, у него взгляд швупательный.
— Это что за прилагательное вообще такое?
— Новое. Галактически научное, — фыркнул он. — Ладно, тогда ты предложи.
Я посмотрела на комочек шерсти в клетке.
— Бубу? — неуверенно выдала я.
Риан хмыкнул, но подумал.
— Бубу… Ну, звучит. Похоже на то, как он пищит.
— Значит, Бубу, — сказала я и улыбнулась. — Добро пожаловать в команду, вредитель.
Зверёк тихо фыркнул, как будто понял.
Риан уже собирался выйти, но я резко подалась вперёд и потянула его за руку:
— Останься. Пожалуйста.
Он обернулся. На секунду колебался, но потом всё же вернулся к кровати.
— Хочешь, чтобы я остался из-за зверька? — усмехнулся он, кивая в сторону Бубу, который в клетке уже свернулся клубком, демонстративно фыркая.
— Нет. Хочу, чтобы ты остался из-за меня.
Я потянула его за руку, и он сел на край кровати. Я устроилась напротив, скрестив ноги и обняв подушку. Мы какое-то время молчали. Было тихо, но совсем не неловко.
— Как ты узнал, что я испугалась? — наконец спросила я. — Я ведь старалась не шуметь. Даже не закричала толком.
Риан отвёл взгляд, чуть пожал плечами.
— Я бы не услышал. Просто… я как раз шёл к тебе.
— Ко мне? Зачем?
Он замялся, и в его глазах появилась неловкость.
— Не знаю. Просто… потянуло. Я не собирался лезть. Понимаю, это было бы глупо. Прости.
— Ты опять не понимаешь, да? — я наклонилась ближе, глядя ему прямо в лицо. — Я рада, что ты пришёл. Без повода. Просто потому, что захотел.
Он посмотрел на меня с лёгким изумлением, будто не ожидал услышать ничего подобного.
— Останься. Побудь со мной, — добавила я.
— Ты должна выспаться. Я могу уйти, чтобы не мешать…
— Ох, ну все. Никуда ты не пойдёшь.
Я решительно потянула его за руку и буквально уложила на кровать, сама устроилась рядом, прижавшись к его боку. Он напрягся от неожиданности, но не сопротивлялся.
— Ты знаешь, что остальные сказали мне? — тихо спросила я, разглядывая его профиль. — Что ты у нас самый безбашенный. Самый дерзкий.
Он хмыкнул.
— А ты ожидала, что я прыгну на тебя с порога и возьму без спроса?
— Ну… теперь и не скажешь, что ты самый оторванный, — я улыбнулась, глядя ему в глаза.
Огонёк вспыхнул в его взгляде. Он медленно перекатился, нависая надо мной, опираясь на локти по обе стороны от моего тела.
— Это что, вызов? — голос его стал хриплым, опасно низким.
Я медленно улыбнулась и кивнула:
— Ага.
Он не стал ничего говорить, наклонился ближе, и тепло его дыхания коснулось моей кожи, заставив сердце пропустить удар.
Его губы встретились с моими осторожно, почти бережно, словно он хотел убедиться, что я не передумала. Но я не отпрянула — наоборот, потянулась навстречу, вцепившись пальцами в ткань его рубашки.
Поцелуй стал глубже, насыщеннее. В нём больше не было осторожности — только желание, только стремление прочувствовать, распознать, раствориться. Он прикусил мою нижнюю губу, чуть, дразняще, и я невольно выдохнула ему в губы, чувствуя, как внутри вспыхивает жар.
Его руки скользнули вдоль моего тела — сначала легко, изучающе, а потом с нарастающей уверенностью. Одна ладонь легла мне на талию, притянула ближе, другая запуталась в моих волосах, слегка потянув голову назад, чтобы его губам стало проще дотянуться до моей шеи.
Я вздрогнула от ощущения его губ под ухом, от того, как горячо он шептал что-то бессвязное — как будто слова просто не имели сейчас значения.
Он прижался ко мне всем телом, обволакивая, закрывая от всего мира. Его хвост обвил мою ногу, чуть сильнее, чем нужно, и от этого невинного касания мурашки побежали по коже.
— Виола… — выдохнул он, зарываясь лицом в мои волосы. — Не думал, что ты когда-нибудь попросишь меня остаться… Что будешь так легко отвечать на мои поцелуи. Моя землянка.
Я улыбнулась, запуская пальцы ему в волосы.
— Я и сама не думала, что моя жизнь станет такой, но мне нравится.
Он снова поцеловал меня. Уже не мягко. В этом поцелуе было всё — нежность, жажда, волнение, будто он сдерживал себя слишком долго.
И я отвечала ему с тем же жаром.
Он больше не спрашивал разрешения — просто продолжал целовать меня так, словно я была единственной истиной в этом огромном космосе. Его пальцы, тёплые и уверенные, скользнули под край моей рубашки, и я не сопротивлялась, когда он начал медленно стягивать её с меня.
Каждое движение было неспешным, почти ритуальным. Мы изучали друг друга прикосновениями, взглядами, поцелуями — и между нами больше не оставалось ни воздуха, ни сомнений.
Когда ткань упала на пол, я уже не чувствовала ни смущения, ни тревоги. Только его руки, его тело, его жар. Его голос, глухо звучащий рядом с моим ухом, заставлял кожу покрываться мурашками.
— Ты… — начал он, но я перебила.
— Не спрашивай. Ты и так знаешь.
Он улыбнулся и взял меня одним уверенным толчком, не таким осторожным, как были его поцелуи. Я вскрикнула от того удовольствия, что моментально затопило меня полностью.
Новый толчок и я выгибаюсь от удовольствия, еще толчок и впиваюсь ногтями в его спину. Он действительно несдержан и это потрясающе. Раздвигаю бедра сильнее, он рычит и вбивает глубже. Целует жадно, впивается в меня губами, шея, грудь… Ничего не пропускает. Не удивлюсь, если останутся следы. Но это именно так, как мне и хочется.
Мы были как два пламени, сливающихся в одно. Всё происходящее между нами было одновременно мягким и напористым, страстным. Я терялась в ощущениях, растворялась в нём полностью, чувствуя, как реальность становится размытой и зыбкой.
— Какая же ты сладкая, запах твоего желания такой приторный, не могу сдерживаться, — шепчет он между толчками, пока я стараюсь просто остаться в этой реальности от накрывающего удовольствия. Господи, как же он шикарен. Они все.
