Это он не имеет чувства реальности. Я скрещиваю руки, взбешённая и раздражённая тем, что они вытащили меня сюда в один из последних тёплых дней лета. Я собиралась позагорать на заднем дворе и насладиться вином, на которое потратилась.
— Ладно, поехали. — Гейл кивает в сторону лодки. Я поджимаю дрожащие губы. Они не причинят мне вреда. Даже если у них есть оружие.
Тейлор первым запрыгивает в лодку и помогает мне забраться, прежде чем забираются остальные. Мы выглядим как обычная группа людей, отправляющихся на рыбалку. Или же как нетерпеливые молодые люди, направляющиеся на противоположный берег для чёртовой групповухи.
— Почему вы не могли взять кого-нибудь из своих девчонок? — подаю я голос, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
Джон и Гейл отводят взгляды. Отвечает Тейлор:
— Потому что сегодня всё о тебе, милая маленькая Брайар. — Его улыбка достаточно невинная, но мне не нравится, как зловеще это звучит.
Бенсен управляет лодкой с помощью мотора на корме. Мужчины, кажется, особенно сосредоточены на обоих берегах. Они не расслабляются, и у меня начинает возникать чувство, что мы здесь не одни. Вода брызгает на края лодки и покрывает меня холодными каплями. Если закрыть глаза, кажется, что я снова на побережье — влажность в воздухе на моей коже вызывает у меня чувство ностальгии.
Когда мы оказываемся примерно на середине озера, Роман поднимает левую руку, и Бенсен глушит мотор. Я смотрю на них, но никто не обращает на меня внимания, кроме самого короля мудаков.
— Почему мы остановились? — спрашиваю я. В грудь закрадывается ужас от того, как они тихи. Боже, это не могло бы быть более жутким.
Роман протягивает мне руку. Я беру её и встаю на нетвёрдые ноги, когда он кивает за борт. Я колеблюсь. В смысле, так ли уж иррационально думать, что он может выбросить меня за борт?
Я проглатываю свой страх и крепче сжимаю его руку, когда наклоняюсь через борт, глядя вниз, как и он.
Внезапный вздох вырывается из моей груди.
На глубине трёх футов под поверхностью лежит мёртвый мужчина.
Его не видно, если не знать точно, где он. Его глаза открыты и смотрят на меня. Рот разинут, будто он застыл в крике. На шее двухдюймовая колотая рана, из которой давно перестала идти кровь. Большая цепь обмотана вокруг его туловища и ног и уходит так далеко вниз, насколько я вижу.
Я закрываю рот рукой и пытаюсь не блевануть.
— Узнаёшь его? — голос Романа тихий, шёпотом вызывает мурашки на моей шее.
Это мужчина, с которым я видела разговаривающего Грэма на вечеринке. Я знаю, что он видел, как я за ними наблюдаю, потому что он посмотрел прямо на меня. Он был на ферме на прошлой неделе? Кровь отливает от моего лица, и меня сейчас вырвет.
— Считаю это за «да». — Роман оттаскивает меня от края, когда меня начинает мутить. Его рука всё ещё крепко сцеплена с моей. Это похоже на якорь, даже если он принадлежит ужасному человеку.
— Зачем? — удаётся прошептать мне.
— Зачем убил его? Или зачем он был на твоей ферме? — равнодушно спрашивает Роман. Джон отрывает глаза от береговой линии и бросает на меня быстрый обеспокоенный взгляд.
Я смотрю на пояс Романа и замечаю тот самый боевой нож, который он, вероятно, использовал. Снова накатывает волна тошноты. У него буквально был этот нож у моего горла в нашу первую встречу.
— Оба, наверное.
— Я подтвердил, что ты для них цель. Он, кажется, не был уверен, собирается ли его маленький клуб убить тебя или похитить, но в любом случае, я не из тех, кто позволяет невинным женщинам умирать… иногда. В любом случае, мне нужно было, чтобы ты увидела: это реальность, чтобы ты не боролась со мной в следующей части. — Он, должно быть, врёт. Я отказываюсь верить, что Роман сделал бы что-то во имя чьей-то невиновности. Он, блять, терроризирует меня каждый раз, когда я его вижу.
Подожди, следующая часть? Я хмурюсь. Есть ещё?
— Мы будем жить на ферме, чтобы защищать тебя.
Я начинаю громко смеяться, и все мужчины напрягаются. Возможно, это моя реакция на вид мёртвого тела, и шок заставляет меня быть маниакальной, но я ничего не могу с собой поделать. Взгляд Романа не дрогнул, но я клянусь Богом, вижу, как вена на его лбу вздувается от гнева.
— Мне не нужно, чтобы вы жили на ферме. Господи Иисусе, я просто уеду. В воде, блять, мёртвый парень! Последнее, чего я хочу, — это чтобы кучка психопатов «охраняла меня» на ферме, — кричу я, вскидывая руки в воздух.
Рука Романа оказывается у моего рта в одно мгновение. Мужчины молчат как рыбы.
— Бенсен, двигай к дальнему берегу. Гейл, утопи змею, — плавно говорит Роман, глядя мне в самую душу. — Этот человек собирался похитить тебя или убить, Брайар, потому что его убедили, что ты важна. А значит, так же считаю и я. Ты не уедешь из Бэйн-Фолс.
— Сначала ты хотел, чтобы я уехала, а теперь хочешь, чтобы я осталась? Так что же именно, мудак? — Я толкаю Романа, и он хватает меня за оба запястья.
— Толкнёшь меня ещё раз — придётся тебя связать. Но тебе ведь это нравится, не так ли? — насмешливо говорит он. — То, что я скажу, то и будет, Сквирт. Ты практически принадлежишь мне — ты просто ещё не приняла этого. — Он засовывает руку мне в карман и бросает мой телефон в озеро.
Это бьёт меня как кирпичом, и я в ужасе смотрю на него. Глупо, что телефон значит для меня так много. Но это только что отрезало мне всю связь с миром. И я только что заплатила за предоплаченный план. Наименьшая из моих проблем сейчас, честно говоря.
— А, вот и оно. — Он убирает прядь волос у меня за ухо. — Реальность, в которую приходится вписываться, отстой, не так ли?
Гейл достаёт большие цепи со дна лодки и бросает их в воду, обматывая ими мёртвого мужчину несколько раз, и затем труп погружается в тёмную воду, будто его никогда и не было.
Бенсен действует синхронно. Как только труп скрывается из виду, лодка движется к пустынному берегу.
Никто не говорит ни слова, пока нос лодки не врезается в песок. Все выходят из лодки, кроме меня. Мои руки обхватывают мои плечи, и я смотрю на то место, где они только что утопили парня, который якобы пытался меня похитить — хотя, я думаю, я нахожусь с пятью мужчинами, которые действительно это делают.
Они не предоставили мне никаких доказательств, что мёртвый мужчина собирался причинить мне вред. Всё, что они сделали — показали мне, что они не чужды убийствам.
Мой взгляд переключается на них. Группа сбилась в кучу и разговаривает тихими, напряжёнными голосами. Никто не смотрит на меня.
Я осторожно выбираюсь из лодки и ступаю на песок с противоположной от них стороны. Они всё ещё ведут жаркий разговор — обо мне, полагаю. Я даже не думаю о том, куда мне нужно бежать. Я просто знаю, что где угодно лучше, чем здесь. Где-то поблизости должна быть хижина или лесная дорога.
Подлесок не слишком густой, поэтому мне удаётся без особого шума проскользнуть в лес. Я знаю, что тропа где-то здесь.
Я ухожу на приличное расстояние, прежде чем слышу, как парни начинают кричать. Это мой сигнал. Я переставляю ноги так быстро, как могу, и несусь по лесной подстилке. На улице всё ещё жарко, и я потею, преодолевая крутой подъём.
Их голоса разносятся повсюду, так что можно с уверенностью предположить, что они понятия не имеют, где я. Я немного замедляюсь, чтобы действовать более стратегически. Я не могу сбежать от их всех. Мне придётся спрятаться.
Пройдя, как мне кажется, милю, я нахожу большую группу валунов. Там могут быть гадюки, но это лучшее укрытие, которое я нашла, и я не знаю, как долго ещё смогу идти. Я обезвожена, ноги дрожат. Должно быть, я глубоко в лесу… или хожу, блять, кругами. Как только я потеряла из виду озеро, я потеряла всякое чувство направления.
В конце концов их крики стихают. К закату становится совсем тихо.
Никто не сможет найти меня после наступления темноты. Я сориентируюсь на местности, затем пойду по тропе до самой парковки, выйду на дорогу к шоссе и буду ловить попутку, пока не уеду так далеко, как смогу.
