— И…
— Изменить их размер.
Он договаривает за меня без спешки, будто заканчивать мои мысли для него — самое естественное дело. Мы молча изучаем друг друга. Это похоже на поединок, и когда я первой не выдерживаю и улыбаюсь, то понимаю: он победил.
— Пожалуй, Пен в чем-то права, — замечаю я.
— Уверен, она права во многом, — отзывается Лукас. — Но о чем именно речь?
— Ты и правда немного… подавляешь.
Он негромко, вкрадчиво смеется. — Всего лишь немного?
— Возможно, она преуменьшила. Чтобы я не сбежала.
— Значит, из неё вышел отличный помощник.
— Похоже на то.
«Почему она считает тебя холодным? Почему я не могу сопоставить того Лукаса, о котором говорит она, с тем, которого знаю я?» — я не задаю ни одного из этих вопросов. Вместо этого я медленно подхожу к нему, оглядывая лабораторию. Здесь так просторно. И мы совсем одни. — Что ты собирался делать с флешкой?
— Проверь телефон.
Я достаю его из кармана и вижу сообщение, пришедшее пару минут назад.
ЛУКАС: Свободна?
Я улыбаюсь. — Всё закончилось? Я про твои обязанности по эмоциональной поддержке.
— Надеюсь. Кайл и Нейт взяли на себя пару встреч сегодня.
Точно. Его сокапитаны. Я подхожу ближе и замираю, заметив фотографию, приколотую магнитом к верхней полке стола. — Это ты?
Он прослеживает за моим взглядом к мальчишке с растрепанными волосами. На фото еще трое мужчин, все высокие и крепкие, обнимают друг друга за плечи. — Да.
— А остальные?
— Мои братья.
Я приподнимаюсь на цыпочках, чтобы рассмотреть получше. Братья Лукаса очень похожи на него ростом, телосложением и чертами лица, за редким исключением. Темные длинные волосы. У кого-то светлая борода. Лицо округлее, губа полнее. Глубокие складки у мощного носа.
Безусловно, он самый красивый из них. Безусловно, я предвзята.
— У тебя их трое?
— Ага.
— Все старшие?
— Намного.
— Насколько?
— Ян, второй с конца, родился за одиннадцать лет до меня. Я был… сюрпризом.
— Вы ладите? Ты скучаешь по ним?
Не знаю, почему мне так хочется жадно ловить каждую кроху информации о нем. Но он, кажется, не против.
— Они классные. И бесячие, хотя тут по-разному. С Яном мы ближе всего — именно он привел меня в плавание. Мы часто путешествуем вместе. Оскар, самый старший, до сих пор думает, что я несовершеннолетний. Устанавливает мне комендантский час, когда я ночую у него. Но дети у него милые, так что я его прощаю. А Лейф… Лейф однажды убедил меня, что я болен голландской болезнью вязов.
Он качает головой, видя, как я смеюсь.
— Я скучаю по ним, но, когда мы вместе, иногда всерьез подумываю о насилии.
— Разве не в этом суть братских отношений?
Хотя мне-то откуда знать.
— А как так вышло, что у тебя собственный стол, хотя ты еще студент?
— Я давно работаю с Олив. К тому же она только недавно открыла свою лабораторию, так что аспирантов у неё пока немного.
— Собираешься работать с ней после выпуска?
Меня озаряет догадка.
— Ты подал документы в медшколу Стэнфорда?
Он кивает. — Надеюсь остаться здесь.
— Собеседование уже было?
Снова кивок. Впрочем, для олимпийского медалиста с высокими баллами и опытом в вычислительной биологии это лишь формальность. Слава богу, я не знаю его средний балл, иначе мне пришлось бы залпом выпить бутылку ртути.
— Когда?
— Еще в августе.
— Ты был в костюме?
— И в ебаном галстуке.
Я смеюсь, и ему это, кажется, нравится.
— Выяснить, что надеть, оказалось сложнее, чем втиснуться в гидрокостюм.
— О-о-о. Тебе помогал тренер?
Он сдерживает улыбку. — Как много злорадства от человека, которому предстоит то же самое — только на каблуках.
— Во-первых, это не злорадство, а мягкое хихиканье. Во-вторых… как всё прошло?
— Не знаю.
Он замечает мой скептический взгляд и шевелит плечами.
— Переживать бессмысленно. Либо я поступлю, либо нет.
Хотела бы я относиться так же спокойно к… да к чему угодно вообще. — И если останешься, продолжишь работать с доктором Смит?
— Если она меня не выставит. Мне нравится её стиль. Она не стоит над душой, но всегда в курсе дела. Доверяет нам выполнять работу.
— И я готова поспорить, что ты терпеть не можешь, когда тобой помыкают.
— Ты даже не представляешь.
Он склоняет голову и изучает меня.
— Думаю, ты тоже. В лаборатории.
Подтекст — «но не везде» — звучит оглушительно, но погружает нас в теплую полосу тишины. А после этого…
Я не совсем понимаю, как это происходит. Может, это он притягивает меня к себе, заставляя встать между его разведенных бедер. Может, я сама шагаю к нему. Я знаю лишь то, что я в его руках, мое лицо уткнулось в его плечо, а его ладонь широко лежит на моей пояснице, нежно поглаживая кожу над краем штанов.
Он вдыхает глубоко, намеренно — будто ищет что-то уже знакомое, возвращаясь на пройденную тропу. Его кожа пахнет сандалом. Солнцем. Травой. И едва уловимым следом хлорки. «Где ты был сегодня? Что ты делал?»
— Ты прочитала список? — спрашивает он мне прямо в ухо.
Я киваю, прижимаясь к его груди. Его ладонь скользит вверх, к основанию шеи — тяжелое, горячее прикосновение — пока его большой палец не находит пульс на моей шее и не начинает поглаживать его. — Хорошая девочка.
Я закрываю глаза. Растворяюсь в этом чувстве удовлетворения от того, что сделала что-то правильно. Простое удовольствие от того, что ты кому-то угодила.
Может, со мной что-то не так. Может, я жертва сексистских установок, которые общество вбило мне в голову. Если похвала парня, которого я едва знаю, так быстро меня заводит, значит, я впитала то самое патриархальное дерьмо, которое презираю за пределами спальни. А может, я просто такая, какая есть, и мне пора перестать себя грызть.
— Хочешь что-нибудь сказать по этому поводу?
Я всерьез задумываюсь, но всё именно так, как сказал Лукас: нет ничего, чего хотел бы он, чего я не хотела бы еще сильнее.
— Ты можешь просто…
Я высвобождаю руки и обвиваю его талию. Пожалуй, это самые интимные объятия в моей жизни.
— Просто что?
Я сглатываю. — Я просто хочу, чтобы мне говорили, что делать. Хотя бы раз.
Его пальцы скользят в волосах у моего виска. Он запрокидывает мою голову. Ловит мой взгляд. — И ты сделаешь то, что я попрошу?
Я поспешно киваю, чувствуя, как меняется атмосфера в лаборатории, как внутри разливается пустой жар. Новые «мы». Это не те люди, что обсуждают поступление в медшколу, нейросети или машут друг другу через бассейн. Это всё еще мы, но в другой тональности.
Там, снаружи, нас мало что связывает. Здесь — мы идеальны друг для друга.
— Я могу доверять тебе? Ты скажешь «стоп», если захочешь, чтобы я остановился? — спрашивает он.
Я снова киваю.
— Скарлетт.
Я точно знаю, чего он ждет. — Ты можешь мне доверять. Я скажу «стоп», если захочу, чтобы ты остановился.
Я сглатываю. Всё мое тело — сплошное марево возбуждения и жгучей покорности. — В остальном…
В уголках его глаз собираются морщинки — он улыбается. — Очень мило с твоей стороны.
Он дарит мне легкий, сладкий поцелуй. — В таком случае, я хочу, чтобы ты опустилась на колени и взяла мой член.
Мелькает шальная мысль: может, Лукас меня проверяет? «Она серьезно? Как далеко она готова зайти?» Но мысль тут же исчезает, потому что сейчас важно только одно.
Он попросил меня что-то сделать. И я не могу представить ничего лучше, чем выполнить его указание.
Я опускаюсь между его ног, упираясь голыми коленями в перекладину табурета, пока не оказываюсь на идеальной высоте. Я тянусь к ширинке его джинсов, но он останавливает меня, накрывая мои ладони своей, когда я только берусь за пуговицу. Я замираю — я уже что-то делаю не так — но он приподнимает мой подбородок и убирает волосы с лица, чтобы не спеша рассмотреть меня. Спустя несколько секунд он шепчет: — Ты красавица, Скарлетт.
