— Черт, — ругается она. — Как, черт возьми, он может быть пьян, если еще нет и семи?
— Тебе ли осуждать.
— Эй, — раздраженно кричит она и спешит за мной к моей машине. — Я же сказала, что это было недоразумение. Я не вламывалась в дом.
— Ты взломала его окно и...
— Окно уже было взломано, и, эй, ты можешь остановиться и выслушать меня?
Нора хватает меня за запястье и останавливает, заставляя повернуться к ней лицом. Гнев на ее лице исчезает, когда она внимательно смотрит на меня. Мне становится все труднее сдерживать свои чувства по этому поводу, и она, должно быть, читает на моем лице едва сдерживаемый гнев, потому что ее брови хмурятся, когда ее глаза встречаются с моими.
— Подожди, ты… ты злишься на меня?
Да.
Нет!
Я злюсь на себя, но не говорю ей об этом. Злюсь на то, что сохраняю дистанцию между нами и позволяю этому дойти до такого состояния. Я использовал все отговорки, какие только есть возможные, от нашей четырнадцатилетней разницы в возрасте до того, что она младшая сестра моего лучшего друга, чтобы держаться подальше. И все ради чего!
Чтобы толкнуть ее в объятия другого мужчины?
Нет, я не злюсь.
Я в бешенстве.
— Давай отвезем тебя домой, — говорю я сквозь стиснутые зубы, но она не отпускает мою руку. Ее пальцы впиваются в мое запястье, а глаза бегают по моему лицу.
— Люцифер…, я имею в виду, Люциан, — ее щеки горят, но она не сводит с меня глаз. — Мне жаль, что тебе пришлось проделать весь этот путь, но ты можешь сказать мне, что теперь будет?
Весь мой гнев рассеивается, когда я смотрю в ее невинные, полные страха глаза. Они смотрят на меня с таким доверием, что я невольно делаю шаг вперед и сокращаю расстояние между нами.
Вопреки здравому смыслу, я поднимаю руку и обхватываю ее подбородок, и воздух между нами наполняется обжигающим жаром.
— Ничего, — тихо шепчу я, сдерживая нежность, которая чуть не сорвалась с моих губ. Желание наклониться и коснуться ее пухлых губ своими растет с каждой секундой. — С тобой ничего не случится. Я позабочусь об этом.
Она не сводит с меня глаз, и никто из нас не делает ни единого движения, чтобы разорвать контакт между нами.
Неправильно так вести себя с моей клиенткой средь бела дня, но я не могу заставить себя озаботиться этим… или пошевелиться.
Только когда мы слышим вибрацию её телефона, Нора приходит в движение и отпускает мое запястье, отступая назад и заставляя меня убрать руку с ее лица.
— Я... это, наверное, Роуэн, — заикаясь, произносит она, лихорадочно ощупывая карманы в поисках телефона. Она не смотрит мне в глаза, когда принимает звонок и разговаривает со своим братом, но я не отрываю от нее взгляда.
Она идеальна, и понимает она это или нет, но на этот раз я не отойду от нее ни на шаг, пока Нора Уайлд не станет моей.
Глава 2
Нора
— Привет, Нора, не хочешь попозже сходить куда-нибудь выпить? — зовет Уиллоу.
Я поднимаю взгляд, вытирая столы, и вижу, что Уиллоу смотрит на меня с надеждой, но, должно быть, она прочитала ответ в моих глазах, потому что её лицо вытягивается.
— В другой раз?
— Да ладно, — ноет она, выхватывая тряпку у меня из рук и облокачиваясь на прилавок, чтобы рассмотреть меня. — Ты уже несколько дней в таком состоянии. Я думала, ты довольна тем, как прошло мероприятие анти-день святого Валентина. Мы получили солидную прибыль, и даже Роуэн вынужден был признать, что это был успех.
Я киваю в ответ на её слова и улыбаюсь, вспоминая, как мой брат неохотно признался мне, что был неправ, когда изначально отверг мою идею. Когда Уиллоу впервые в шутку упомянула о том, что кофейня будет посвящена теме, направленной против дня святого Валентина, чтобы помочь мне забыть Майка, я была в восторге от этой идеи. Все началось с того, что я хотела отвлечься от всего, что происходило в моей жизни, но это вышло за рамки всего этого. Сам день прошел успешнее, чем кто-либо из нас мог ожидать.
Тем не менее, это не смогло отвлечь меня от мыслей об одном адвокате. И не только потому, что он не давал мне ни минуты покоя с тех пор, как забрал меня из полицейского участка.
Уиллоу убеждена, что я все еще дуюсь из-за Майка, но это очень далеко от истины. Я не осмелилась опровергнуть ее предположения, потому что это означало бы признать, что мысли об адвокате моего брата постоянно крутились у меня в голове.
Формально, он и мой адвокат тоже, но это к делу не относится. Кстати, о дьяволе… Мой телефон вибрирует в кармане от входящего сообщения, и я знаю, кто это, даже не глядя. Люциан постоянно присылает мне сообщения с тех пор, как забрал меня из участка и отвез домой. Большинство его сообщений — это проверка, чтобы убедиться, что я не вляпалась в неприятности. Я притворяюсь, что это раздражает, но каждое из них вызывает во мне трепет от осознания того, что, когда он пишет мне, он думает обо мне.
Прошло уже больше недели с тех пор, как я в последний раз видела Люциана лично, и я все больше расстраиваюсь. Он достаточно заботлив, чтобы написать мне, но ни разу не позвонил и не пришел повидаться со мной. Так что я весь день игнорировала его сообщения. Если он так сильно хочет знать, держусь ли я подальше от неприятностей, он может прийти и убедиться в этом сам. Он знает, где меня найти. Каким-то образом Люциан всегда знал, где меня найти.
Тем не менее, это все, что я могу сделать, чтобы удержаться от того, чтобы немедленно не вытащить телефон и не прочитать сообщение, хотя бы для того, чтобы увидеть, насколько он близок к тому, чтобы сойти с ума из-за моего продолжающегося молчания, но я не хочу возбуждать подозрения Уиллоу.
— Я не в настроении никуда идти, — говорю я Уиллоу, протягивая руку, чтобы взять тряпку из ее рук, но она отстраняется. — Уиллоу!
— Как долго ты собираешься дуться на придурка, который вызвал на тебя копов? А?
Её гнев заставляет меня слегка улыбнуться. Довольно редко можно увидеть, как Уиллоу злится из-за чего-то, и я поднимаю взгляд, чтобы прокомментировать это, когда замечаю, что кто-то заходит в кофейню, и вот так внезапно я переношусь в тот день на парковке полицейского участка, когда Люциан погладил меня по щеке своей рукой. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, что могло бы произойти, если бы нас не прервал звонок моего брата.
Уиллоу проследила за моим взглядом, направленным на вход, и тихо присвистнула. Я не виню ни ее, ни других женщин в кафе, которые не сводят глаз с мужчины в дверях.
При росте в шесть футов пять дюймов Люциан возвышается над всеми в кофейне, но не только его рост привлекает всеобщее внимание. Когда он входит в помещение в коричневом твидовом костюме-тройке и с решительным хмурым выражением лица, его окружает атмосфера.
В самом деле, разве это убьет его, если он улыбнется?
У него темная щетина на подбородке, которая гармонирует с его зачесанными назад волосами цвета воронова крыла, и его ярко-голубые глаза прищурены, когда он осматривает комнату в поисках меня.
— Кто это и что он делает в нашем маленьком городке и... почему он направляется к нам?
Я не отвечаю Уиллоу, мой взгляд прикован к мужчине, которого я безуспешно пыталась выбросить из головы всю последнюю неделю.
Я не понимаю этого. В течение многих лет Люциан меня только раздражал. С тех пор, как я встретила его два года назад, Люциан, похоже, поставил перед собой личную задачу помешать мне получать удовольствие. Он считает меня безрассудной, но я бы солгала, если бы не призналась, что половину своих безумных выходок я совершала только для того, чтобы вывести его из себя. Я улыбаюсь, вспоминая одно конкретное воспоминание.
Прошлым летом я была на званом ужине в доме моего брата, где также присутствовал Люциан. Он пришел с рыжеволосой девушкой, державшейся за его руку, и это зрелище свело меня с ума, хотя в то время я отказывалась думать о причинах. Поскольку я знала, что это разозлит его, я громко сказала помощнику моего брата, что на следующий день у меня в планах на обед — впервые прыгнуть с парашютом с мужчиной, которого я встретила в приложении для знакомств. Я краем глаза следила за Люцианом, рассказывая бедной женщине все о сексуальном инструкторе по прыжкам с парашютом, с которым у меня завязалась беседа. Я с удовлетворением наблюдала, как он сжал челюсти и проигнорировал попытки своей спутницы привлечь его внимание.
