Он бросает на меня ещё один невеселый косой взгляд.
— Ты готов к этому, здоровяк? — я приподнимаю брови. "Lose Yoursels" Эминема начинает заполнять комнату, и я начинаю танцевать.
Через несколько секунд входят Тедди и Гаррет.
— Что происходит? Кто нервничает? — спрашивает Тедди.
Я улыбаюсь Шейну, когда он встает в полный рост. Я подпеваю, и Тедди с Гарреттом присоединяются ко мне, собирая свой завтрак. Шейн изо всех сил старается держать лицо, но я вижу, что это помогает.
Входит Хэнк в шортах и с выражением крайнего раздражения на лице.
— Серьезно, у кого проблемы в такую рань?
Это заставляет Шейна рассмеяться, и, люди, я сделала это. Этот здоровяк вылез из своей ямы и стоит здесь, на кухне, с нами.
∞∞∞
Мы с детьми приезжаем на стадион на час раньше, чтобы быть уверенными, что не пропустим, как Шейн и Коул выбегут на поле. Шейн ушел этим утром так же тихо, как и всегда, только на этот раз он выглядел немного растерянным.
Я предположила, что это из — за того, что он рос, переезжая из приемной семьи в другую, он не умеет ничего, кроме как справляться со всем самостоятельно. Я хочу показать ему, что он больше не одинок. Я хотела, чтобы кольцо доказало это, но я также знаю, что для этого нужно нечто большее, чем просто сказать об этом. Это требует повторения и ломки старых привычек и ожиданий.
Моё тихое утро превратилось в полный хаос, когда я пыталась выбраться за дверь, чтобы отвезти Хэнка на выездную игру. Затем в моём заказе на доставку из Интернета были ошибки, и я ужасно расстроилась из — за того, что не смогла прийти на игру в платье принцессы.
Каким — то образом мы добрались до наших мест в первом ряду, прямо на пятидесятиярдовой дистанции, с закусками и ничего не пролив. Гаррет, Тедди и Лив устраиваются поудобнее, пока я осматриваю поле. Солнце стоит высоко, небо голубое, и осенний воздух только начинает проникать внутрь. Сегодня идеальный день для футбола.
Когда голоса дикторов наполняют стадион, меня охватывает волнение в предвкушении того, как Шейн и Коул пройдут по туннелю. Я готова к хорошей игре, но не совсем готова к встрече с журналистами после неё.
Последнее сообщение от Эда, агента моего отца, было о том, что они с Робом слили информацию, и репортеры будут расспрашивать Шейна о растущем слухе о том, что он женат. Он сказал, что Шейну также следует быть готовым к вопросам об отце, учитывая слухи, и отказаться от комментариев, поскольку официальное заявление будет опубликовано на этой неделе.
Я отбрасываю все эти мысли в сторону, когда представляют команды. Сегодня я собираюсь насладиться игрой. Я замечаю Коула и подталкиваю ребят локтем. Мы встаем и отдаем ему официальное приветствие, трижды вскидывая кулаки в воздух, точно так же, как мы привыкли сидеть на трибунах и смотреть, как это делает наш отец. Дети улыбаются и хихикают, когда Коул в ответ строит нам глупые рожи, прежде чем вернуться к делу.
Я жду, всё ещё пытаясь увидеть Шейна. Сегодняшний выход будет для него совсем другим, и после того, чем он поделился этим утром, это будет сложно. Я знаю, что он не был готов к тому, что его игровые дни закончатся, и очень многое в нем всё ещё жаждет быть тем, кто наденет форму и выбежит на поле.
Затем я вижу, как он направляется к нам от боковой линии, не сводя с нас глаз. Его широкие плечи напряжены под облегающим пуловером команды. Мужчина был эффектен в защитных колодках и шлеме, но, возможно, он выглядит ещё более привлекательно в шортах с логотипом Moose и наушниками на шее.
Когда он приближается, я встаю, поднося руки ко рту.
— Картер, — когда мой голос доносится до него, его глаза встречаются с моими.
Лив видит его и машет рукой.
— Шейни.
На его лице появляется едва заметная улыбка, прежде чем он снова смотрит мне в глаза. Я поворачиваюсь, показывая его имя и номер на его старой майке на спине. Он не отрывает от меня взгляда, и я не могу его прочесть. Он просто смотрит на меня, застыв на месте. Это долгий, пристальный взгляд, и мир вокруг нас расплывается всего на несколько секунд. Затем, прежде чем я успеваю подготовиться, слегка потирает её и едва заметно кивает.
Я понятия не имею, что только что произошло. Мне нужен повтор. Кто — нибудь, позовите рефери, чтобы он объяснил, что, чёрт возьми, только что произошло. Это было напряженно, как затишье перед бурей. Пугающе тихо, но экстремально.
Я выхожу из своих мыслей, решая вернуться к этому позже.
— Кто готов поиграть в футбол? — спрашивает ведущий, когда игроки выходят в центр поля для жребия. Мяч отбит, и Коул выбегает на позицию. Мы все сходим с ума, готовые к каким — то действиям.
Мой взгляд снова останавливается на Шейне. Он стоит ко мне спиной, разговаривает и подбадривает своих игроков. Моё сердце не может не наполниться гордостью. Он сильный и добрый, он принимает удар, положивший конец карьере, и превращает его в нечто потрясающее не только для себя, но и для каждого из парней, ловящих каждое его слово.
Глава 18
ШЕЙН
— Защита сегодня выглядела хорошо. Команда правильно начинает сезон. Каково это — быть в стороне, а не забивать голы?
Я ненавижу эту часть. Я терпеть это не мог, когда был игроком, необходимость собираться с мыслями и выступать перед людьми, когда всё, чего я хотел, — это побыть в тишине и поразмыслить.
Игра сегодня прошла очень хорошо. Мои ребята играли так, словно были настроены на победу, и у них это получилось. Коул был на высоте, и, несмотря на то, что нам ещё предстоит над многим поработать, было очень приятно снова стать частью игры. Я потираю подбородок.
— Я..э — э–э…Я просто счастлив быть здесь. Мы усердно работали, готовясь к сегодняшнему дню и к этому сезону. Я надеюсь, что мы продолжим играть в полную силу и продолжим приносить победы.
— Всего несколько месяцев назад ты выходил на поле в качестве игрока. Для меня было неожиданностью увидеть тебя на этой позиции, но защита выглядит лучше, чем когда — либо. Можно ли с уверенностью сказать, что ты быстро освоился с ролью тренера?
— Я в восторге от этой возможности. Мне есть чему поучиться, и я буду работать под руководством одного из лучших тренеров. Тренер Кавано — исключительный тренер, и мне очень повезло, что я здесь работаю с ним и учусь у него. Это выдающаяся команда с большим потенциалом, и я с нетерпением жду возможности увидеть, на что мы способны в этом сезоне.
Мои глаза улавливают движение сзади, и я вижу Мэгги, протискивающуюся вдоль стены. Она всё ещё в моей майке и прекрасна, как всегда. Тысячи фанатов выкрикивали моё имя на протяжении многих лет, но её голос, доносившийся до моих ушей сквозь музыку и шум, вывел меня из себя. Обернувшись, я увидел её сияющую улыбку и мою майку, внутри меня что — то сдвинулось, что можно было бы зафиксировать по шкале Рихтера.
Я играю в футбол со средней школы, и никто из моих знакомых никогда не носил моего имени и номера. Мэгги никогда не узнает, что это значит для меня. На каждом шагу она удивляет меня, и когда её глаза встречаются с моими в глубине этой маленькой комнаты, она скрещивает свои руки и высовывает язык, как будто точно знает, как сильно я это ненавижу. Улыбка, которая следует за этим, предназначена только для меня, приносит мне умиротворение, которое чуждо и может вызвать привыкание.
Возвращаясь к поднятым рукам, я указываю на одну, надеясь, что почти закончил. В этой комнате жарко, слишком много людей, и я начинаю потеть.
— Ходят слухи, что вы недавно женились на дочери великого Тима Мэтьюза. Судя по кольцу на вашем пальце, я предполагаю, что это может быть правдой. Не могли бы вы прокомментировать, и если это правда, не видите ли вы каких — либо противоречий в том, чтобы тренировать ее брата Коула?
Я знал, что это произойдет. Я был готов к этому, но я всегда проводил черту в вопросах о моей личной жизни. Однако сегодня мне нужно ответить. Я снова нахожу Мэгги, надеясь, что её присутствие успокоит меня.
