— Я уверен, вы все знаете, как я отношусь к разговорам о своей личной жизни, — комнату наполняет тихий смех. — Обычно это запрещено, но сегодня я подтверждаю, что мы с Мэгги действительно поженились. Что касается влияния на команду, в том числе и на Коула, то мои отношения с Мэгги носят личный характер, а моя работа тренера — профессиональный. Коул — самостоятельный игрок, с ним работают его собственные тренеры, и так оно и останется.
Руки взлетают вверх, как фейерверк.
— Фанатам будет грустно, что "Вечный холостяк" больше не холост. Не могли бы вы рассказать нам, как вы познакомились и повлияло ли это на ваше решение присоединиться к этой команде?
Её хитрый рот расплывается в ухмылке, и мне хочется заставить её подойти и ответить на эти вопросы.
— Я думал, мы собрались здесь, чтобы поговорить о футболе, — шучу я, но не совсем. Зал молча ждет. Я мнусь, пытаясь решить, чем мне удобно поделиться. — Мэгги объяснила мне кое — что о футболе, — все в комнате взрываются смехом. — Остальное уже история. На решение переехать в штат Колорадо повлияло множество факторов. Когда все сложилось, это была возможность, от которой я не мог отказаться.
— Слёзы будут литься по всей стране. Можешь ли ты подарить этим разбитым сердцам еще немного радости? Как ты узнал, что Мэгги — та самая единственная?
Я обдумываю свой ответ, зная, что люди по всей стране услышат или прочтут эти слова. В частности, пара, которая хочет избавиться от всего, что важно для Мэгги и начинает иметь очень большое значение для меня.
— Мэгги каждый день показывает мне, каким человеком я хочу быть. Она умная, смелая и боец. Она самый добрый и самоотверженный человек, которого я когда — либо встречал. На самом деле это было простым решением. Если бы был кто — то, с кем я бы провел свою жизнь, я бы не хотел быть с кем — либо, кроме неё.
Я снова нахожу Мэгги, и она изучает меня, как будто пытается расшифровывать то, что я только что сказал. Отвлекшись и увлекшись ею, я не расслышал следующего вопроса.
— Прошу прощения. Не могли бы вы повторить вопрос?
— Есть информация, что Тим Мэтьюз был болен и недавно скончался. Вы можете подтвердить?
Я делаю глубокий вдох. Этого вопроса я боялся и надеялся избежать. Роб попросил отказаться от комментариев, но эти люди сосредоточены только на смерти легенды, понятия не имея, что он был намного выше этого. Он дал моим братьям, мне и таким детям, как мы, надежду, когда у нас её не было, но теперь я с каждым днем всё больше вижу этого человека в его детях. Это гораздо больше, чем футбол.
Я крепче хватаюсь за край стойки.
— Это последний вопрос, — объявляю я. Я готов обнять Мэгги перед камерами, но втайне это нужно мне, и оставить это в прошлом. — Я не буду комментировать, но скажу, что единственная причина, по которой я здесь сегодня, заключается в том, что в детстве я мечтал стать таким же, как Ракета. Я имею в виду, какой мальчик не мечтал. Для меня было честью узнать, что человек, покинувший поле, действительно был тем, кем мы все должны стремиться быть. Спасибо вам.
Я машу рукой в знак благодарности, отходя от микрофона, пока репортеры задают вопросы, а камеры щелкают в унисон. Я прохожу прямо через зал и вижу ожидающую меня Мэгги. Как будто это самая естественная вещь в мире, я притягиваю её к себе и крепко обнимаю.
Её тонкие руки обвиваются вокруг моей шеи, и она утыкается в меня носом, к чему я только начинаю привыкать.
— Ты отлично справился. Если с тренерской работой ничего не получится, тебе стоит заняться комментированием или вести собственное спортивное шоу, — я стону, зная, что она дразнит меня. — Потрясающая игра, тренер, — шепчет она мне в шею. — Я знала, что ты справишься.
— Да?
Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня.
— Э — э…да. Я бы ни за что не надела майку какого — нибудь неудачника, — мои губы приподнимаются сами собой. — У тебя есть талант, Шейн Картер.
Я смотрю ей в глаза, всё ещё слыша щелчки камер. Я знаю, что мы даем им то, что они хотят, но хотелось бы, чтобы это было наедине. Только я и Мэгги. Я знаю, это показуха, но мне так не кажется. Внутри меня начинает разгораться война.
— Ты первый человек, надевший мою майку, — признаю я, и голова Мэгги склоняется набок всего на дюйм. — Никто раньше не носил её для меня.
Я вижу, что понимание возымело действие, и она прикусывает нижнюю губу, пряча улыбку.
— Что ж, я рада, что стала первой. Привыкай к этому, Гризли.
Мой взгляд блуждает по её губам, и я сдаюсь, позволяя себе наклониться и поцеловать её в губы так, как я хотел несколько дней. Я отпускаю её достаточно, чтобы обхватить ладонями её лицо, сохраняя поцелуй невинным и контролируемым, пытаясь игнорировать немедленное желание сделать его намного глубже и совершенно неуместным для того места, где мы находимся в данный момент.
Её тонкие пальцы скользят по коротким волоскам у меня на шее, и мне приходится приложить все силы, чтобы не прижать её спиной к стене. Её мягкие, теплые губы прижимаются к моим. Один раз. Два, но уже чуть дольше.
Я отстраняюсь, и Мэгги снова крепко обнимает меня. Я вдыхаю её запах, не понимая, что происходит. Желание поцеловать Мэгги не входило в мои планы.
— Готов убраться отсюда? Дети ждут. Мы подумали пойти куда — нибудь поесть, чтобы отпраздновать.
— Хорошо, — говорю я, изо всех сил пытаясь вспомнить, почему целовать свою жену — это плохо.
∞∞∞
— Я знал, что ты позвонишь.
— Чувак, ты мог бы предупредить брата. Ты уверен, что это всё не по — настоящему? Эти фотографии выглядят ужасно уютными.
Если бы мы были рядом, я бы надрал самодовольному Марку задницу.
— Рад, что тебе весело.
Я только что выехал из пиццерии, где мы ужинали, и всё это время наши телефоны продолжали трезвонить. Я знал, что новости разлетятся быстро, но это просто смешно.
— Мой старший брат, совсем взрослый и женатый, — я слышу притворное фырканье. — Этого достаточно, чтобы у меня на глаза навернулись слёзы.
— Хочешь сказать что — то важное? — меня уже раздражает всё это внимание, и это только начало.
— Ха. Да, как насчет того, чтобы быть осторожным? Я знаю, ты всё скрываешь, но она горяча штучка, и с тех пор, как ты женился на ней, я знаю, что в ней есть гораздо большее.
Я предпочитаю не пользоваться возможностью надрать ему задницу из — за того, что он, очевидно, смотрел, смотрели “Frozen”. Несмотря на то, что я должен поблагодарить Лив за все мои знания о принцессах Диснея, я не хочу начинать.
— Сегодня была хорошая игра. Я кое — что уловил. Защита была хороша, — к счастью, он меняет тему.
— Нам нужно кое — что доработать, но это было хорошее начало.
Я слышу жужжание и вижу, что Мэгги пытается мне дозвониться.
— Эй, чувак. Мэгги звонит. Мне пора.
— Скажи жене, что я не могу дождаться встречи с ней. Я останусь на неделю.
— Отлично, — я нажимаю кнопку, чтобы переключиться на звонок Мэгги. — Привет.
— Где ты? — её шепот полон раздражения.
— Я остановился заправиться. Ты в порядке?
Она издает какой — то горловой звук.
— Серьезно. Тебе нужно как можно скорее притащить сюда свою большую мускулистую задницу. Ты помнишь, как Хэнк прислал мне сообщение и спросил, может ли Шелби приехать?
— Да, — он написал ей, пока мы ужинали, сказал, что он дома, и спросил, может ли его девушка прийти.
— Ну, он знает правила. Никаких девушек в его комнате. И знаешь что?
— Что?
— Серьезно, Шейн. Этот маленький засранец в своей комнате. Играет музыка, дверь закрыта, и если ты думаешь, что я войду туда одна….
— Я туда не пойду, — вот тут я провожу жесткую черту.
— Черта с два. Ты весь день возишься с этими гормональными придурками. Он мой брат, и я никогда не смогу избавиться от образов, проносящихся сейчас в моей голове, не говоря уже о том, чтобы стать свидетелем этого в реальности. Мне пришлось бы выжечь себе глазные яблоки раскаленной плойкой. Ты хочешь быть замужем за кем — то, кто ослеплен видением подростковых…отношений? Я даже сказать это не могу. Поторопись!
