Какое-то время он молча сверлит меня взглядом, затем резко разворачивается и уходит на кухню. Я собираюсь последовать за ним, но Ронан быстро возвращается с маленькой черной сумкой.
Он протягивает ее мне.
— Вот твои деньги.
— О. Спасибо. Я…
— Спокойной ночи. — Ронан проталкивается мимо меня, подходит к входной двери, распахивает ее и нетерпеливо машет рукой, показывая, что я должна уйти. Быстро.
Его грубость задевает меня, но будь я проклята, если признаю это. Я вздергиваю подбородок и выхожу. Не успеваю и пожелать ему спокойной ночи, как Ронан захлопывает дверь у меня перед носом.
Каждый раз, когда я начинаю думать, что у этого ублюдка может быть сердце, он доказывает, что я ошибаюсь.
Когда я возвращаюсь домой, туман клубится вокруг моих лодыжек бледно-серыми вихрями, которые цепляются за мои ноги, словно призрачные пальцы. Ночной воздух тяжелый и влажный, он давит на мои плечи и пробирает до костей. Я проскальзываю через главные ворота, спешу по подъездной дорожке и вхожу через заднюю дверь.
Бесшумно двигаясь по дому, я прохожу мимо зеркала в коридоре. И мельком вижу фигуру позади себя, ее очертания размыты, но когда я оборачиваюсь, там никого нет. Я снова поворачиваюсь к зеркалу. На меня смотрит только мое собственное лицо.
Мои глаза похожи на змеиные: вертикальные зрачки и радужка, сияющая расплавленным золотом и ядовитым зеленым, смотрит с хитрым, хищным прищуром.
Я моргаю, и видение исчезает.
Утром меня будит телефонный звонок. Увидев номер на экране, я не решаюсь ответить, но любопытство берет верх.
— Привет, Бретт. Это приятный сюрприз.
— Привет, Мэй. Прости, что беспокою тебя. Знаю, что ты, должно быть, занята на работе.
— Все в порядке. Я взяла несколько выходных.
В его паузе я слышу удивление.
— Ты взяла выходной? Ты заболела?
— Нет, я в порядке. Решаю семейные вопросы.
Наступает еще одна пауза, на этот раз более шокирующая.
Я не могу его винить. За редким исключением я не рассказываю о своей семье мужчинам, с которыми встречаюсь. Они получают краткое описание истории, отчасти правдивое, а затем разговор переводится в более безопасное русло. Я выросла в маленьком городке, оба моих родителя умерли, я уехала учиться в колледж и больше не возвращалась, нет, у меня нет близких родственников, как вам такая погода?
Большинство мужчин, с которыми я встречалась, даже не знали, что у меня есть дочь. Я не приводила их домой, чтобы познакомить с ней. Они были недостаточно важны для меня.
Если вы из такой семьи, как моя, то вряд ли можете рассчитывать на здоровые романтические отношения. У Блэкторнов нет границ, у нас есть высокие стальные стены с пулеметами и рядами колючей проволоки.
В конце концов мы с Бреттом расстались. Он сказал, что быть со мной – все равно что пытаться любить призрака.
— Семейные вопросы, — с сомнением повторяет Бретт. — Это как-то связано с тем необычным телефонным звонком, который я получил?
Я знаю, что он имеет в виду разговор с Ронаном. Поэтому стараюсь говорить невинно и непринужденно.
— Необычным телефонным звонком?
— Да. Мне позвонил мужчина, который представился директором школы, где учится Беа. Он вел себя очень неприятно.
Бретт всегда отлично разбирался в людях.
— Как странно. Что он сказал?
— Он сказал, что она попала в серьезную аварию. Я сразу же засомневался, потому что знал, что ты не стала бы указывать меня в качестве контактного лица для экстренных случаев. Поэтому я попросил у этого мужчины имя и номер телефона и сказал, что перезвоню. А когда я это сделал, оказалось, что номер, который он мне дал, принадлежит заправочной станции.
Чтобы убедиться, что я не ошибся, я позвонил в школу, где учится Беа, и попросил позвать директора. Человек, который взял трубку, был совершенно другим. Другой голос, другие манеры, никакой грубости или высокомерия, как у предыдущего.
Я невольно улыбаюсь.
— Понятия не имею, кто это мог быть. Как неприятно. Но ты молодец, что попросил у него контактные данные.
— Спасибо. Сейчас слишком много мошенников, чтобы сообщать незнакомцу конфиденциальную информацию по телефону. Осторожность никогда не помешает. Одна ошибка – и вся ваша жизнь может быть разрушена.
Что-то в этом вызывает у меня слабую тревогу.
— Но ты же сказал этому человеку, что Беа не твоя дочь, верно?
— Нет. Я ничего не говорил. Я не собирался сообщать ему какие-либо подробности, пока не убедился бы, что он тот, за кого себя выдает. Просто спросил, как к нему обращаться, и повесил трубку.
Сукин сын.
Ронан солгал мне.
Стыд медленно поднимается по моей шее и разливается по щекам, обжигая их. Мне хочется отшлепать себя за то, что я попалась на эту уловку. Не только попалась на его хитрую ложь, но и вознаградила его за это сексом.
Миллион раз благодарю Бога, что я не позволила ему манипулировать собой и не сказала ему правду.
Потому что если это было ложью, то, вероятно, и все остальное тоже ложь. Включая его слова о том, что он никогда не подаст на меня в суд, чтобы получить опеку. Или о том, как он сожалеет, что так со мной обращался.
Или о том, что он болен.
Все это было манипуляцией, направленной на то, чтобы заставить меня признать, что Беа – его дочь. Не могу поверить, что была такой дурой.
У меня перехватывает дыхание. В груди щемит. Мне приходится сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я снова могу говорить.
— Спасибо за это, Бретт. Если тебе будут звонить с какими-то странными предложениями, лучше заблокируй номер. Эти мошенники довольно настойчивы, если чувствуют, что у них есть хоть малейший шанс.
Спроси меня, откуда я это знаю.
— Хорошо. Было приятно с тобой поболтать, Мэй. Береги себя.
— Спасибо, Бретт. Ты тоже.
После того, как мы вешаем трубку, я сажусь на край кровати, дрожащими руками набирая номер. Я злюсь на себя за то, что вообще назвала имя Бретта. Я была ошеломлена настойчивостью Ронана и не могла представить, что он позвонит ему. Я выпалила это имя под давлением.
С этого момента я буду осторожнее. Больше никаких промахов и никаких разговоров.
Больше никакого секса.
На самом деле я буду избегать его до конца своего пребывания в Солстисе.
До меня доходит, что, возможно, угроза Ронана рассказать всем, кто находится в пределах слышимости, что он отец Беа, в тот день, когда мы столкнулись с ним в продуктовом магазине, была блефом. Возможно, он не собирается никому ничего рассказывать. Возможно, и не собирается давать нам деньги, оказывать поддержку или делать что-то еще из того хорошего, что он обещал.
Может быть, его план состоит в том, чтобы просто забрать ее у меня.
Меня бросает в холодный пот. Гнев сменяется паникой, которую я пытаюсь унять с помощью дыхания, но это не помогает.
Ронан богат. Он влиятельный. У него есть связи. Он может получить все, что пожелает, одним щелчком пальцев. Его боятся даже копы. Частный детектив сказал, что большинство его знакомых из правоохранительных органов скорее будут бороться с гризли, чем с Крофтом.
Когда мой телефон звонит снова, я рассеянно снимаю трубку.
— Это Мэйвен.
— Здравствуйте, мисс Блэкторн.
— Мистер Уокер. Доброе утро.
— И вам доброе утро. У вас найдется минутка?
— Да. Я вас слушаю.
— Я наткнулся на кое-что странное, когда изучал ваше дело. Не знаю, важно ли это, но я решил, что должен вам сообщить.
— Что-то о моей пропавшей бабушке?
— Не совсем. Это о пропавших без вести в вашем районе.
Я хмурюсь.
— Что вы имеете в виду?
— По данным Национального центра информации о преступности, в Солстисе самый высокий процент нераскрытых дел о пропавших без вести во всех Соединенных Штатах.
— Серьезно? Это странно.
— Так и есть, особенно если учесть численность населения.
