— А тебя кто привел?
— Марк Роскаррик.
— Лорд Роскаррик? — Глаза девушки округляются. — Тот самый лорд Роскаррик?
— Да. А что? Ты его знаешь? Или что-то про него?
— Икс… — вежливо улыбается Франсуаза. — Могу я называть тебя Икс? Что ж, Икс, абсолютно все знают про Маркуса Роскаррика. Про «molto bello…
— …е scapolo lord Roscarrick», — вздыхая и качая головой, добавляю я. — Ладно, поняла. Я все же читаю новости в Интернете. Для большинства людей он, наверное, знаменитость, — говорю я, глядя в карие глаза девушки. — Дело в том, что я из Калифорнии, и для нас европейские аристократы, точно футболисты. Мы ничего про них не знаем. Как про спутники Нептуна.
— Тебе же лучше, — улыбается Франсуаза. — Среда знаменитостей довольно гнилая. А вот твой лорд Роскаррик неплохая добыча — улов сезона. — Она подходит ближе ко мне и заговорщически шепчет: — И каков он в жизни? Он… э… немного опасен? Как про него и говорят? И правда, что он такой удивительный?
— Прости?
— В смысле, — говорит она, ее губы слегка подергиваются, — я про его красавицу-жену и прочие слухи… Ой, прости меня. Я не должна об этом говорить. Слишком много болтаю. Тебе очень повезло. И к тому же мы сегодня должны быть загадочными и таинственными, верно? А сами стоим здесь с «Происхождением мира»[60] у всех на виду. — Она бросает взгляд на низ своего живота и добавляет: — Надеюсь, это того стоит. Бразильская эпиляция была не в меру болезненной!
Я снова звонко смеюсь. Однако смех мой слегка натянутый и нервный от переживаний. Что она имела в виду, говоря про Марка? Хочу расспросить ее, но нас прерывает голос, говорящий по-французски:
— Francoise, J’ai cherché pour toi[61].
Очевидно, это ее любовник. Он типичный красавец средних лет, с сединой в висках и широкими плечами. В своем первоклассном смокинге он просто излучает богатство и могущество. Но этот мужчина совсем не похож на Марка Роскаррика.
Француз учтиво кивает мне, его глаза лишь на секунду опускаются ниже моей талии. Нас представляют, и он пожимает мою руку, затем берет Франсуазу под локоть и уводит ее. Она оборачивается на ходу и дружелюбно смотрит на меня.
— Прощай, Икс, — говорит она через плечо. — Уверена, мы еще встретимся.
С минуту я размышляю над этим. Пожалуй, Франсуаза права. Если она этим летом участвует в мистериях, то мы наверняка встретимся. И я рада этому, потому что ощутила зарождающуюся между нами дружбу. А мне определенно нужен союзник. К тому же я хочу узнать, что Франсуазе известно про Марка. Хочу ли?
Я опустошаю бокал и внимательно слежу за удаляющейся Франсуазой.
Белые ягодицы манят красотой и сексуальностью, пока девушка шествует на высоких каблуках восемнадцатого века мимо нормально одетых для вечеринки людей. Я ожидала, что все будет выглядеть до комичности нелепо, но я ошибалась. Франсуаза выглядит величественно, блистательно, как великолепная арабская скаковая — породистая лошадь, которую выводят на площадку для скачек, не потехи ради, а для того, чтобы ею восхищаться. Она ловит на себе взгляды уважения и даже благоговения.
Вот в чем дело. Ее нагота, точнее полунагота, дает ей преимущество, власть. Франсуаза в центре внимания, она вызывает всеобщий восторг. Говорят, что полуголые мужчины смотрятся нелепо или, по крайней мере, неприглядно; полуобнаженные или полуодетые девушки, напротив же, приобретают таинственную и удивительную власть, особенно над противоположным полом. А в наших странных-престранных костюмах эта власть еще более подчеркнута. Усилена, словно классическая музыка, которую включили на полную громкость. Оглушает. «Происхождение мира» как-никак.
Черт побери! Я беру еще один бокал шампанского, что разносят на серебряных подносах прислужницы, и сама окунаюсь в толпу.
Что ж, это сработало! Я получаю в свой адрес то же уважение с примесью благоговения. Более зрелые женщины бросают на меня завистливые и понимающие взгляды. Мужчины слегка кланяются, как дипломаты и придворные перед ее высочеством или даже величеством. Будь у них шляпы, они бы снимали их передо мной.
И все-таки здесь царит декаданс. Я понимаю это, оказавшись в толпе. Какая-то девушка легонько, словно ветерок, касается моего бедра. И снова, так что это не случайность. Мужская ладонь ложится мне на ягодицы и исчезает. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это был, но я вовсе не встревожена. Может, я захмелела, но вся атмосфера не напряженная, а, напротив, игривая и — да, пронизанная эротикой.
В носу щиплют пузырьки от шампанского. Я пью еще. Мимо, задевая меня, проходят люди. Моего нагого тела касаются новые руки. Но я не против. Это даже хорошо, я действительно наслаждаюсь происходящим. Наконец я нахожу Марка — с тремя другими мужчинами. Он поворачивается и представляет меня, но я сразу же забываю имена, поскольку слегка пьяна. Мужчины — светловолосые англичане — целуют мою руку и на долю секунды задерживают взгляд на моем неприкрытом лоне в причудливом обрамлении. Но стыд уже испарился. Посмотрите на меня! Давайте же, смотрите! Рискните! Теперь я смеюсь и шучу вместе с Марком. Я сама насквозь пропиталась декадансом.
Музыка становится громче. Теперь это оживленный вальс: усиленный колонками и подчеркнутый зажигательными языческими мотивами. Вальс — слава тебе, Дионисий! — единственный торжественный танец, который я знаю. Смотрю на Марка. Он берет меня за руку и ведет к широкой каменистой террасе с видом на море. И там мы танцуем среди прочих пар. Мы движемся в быстром ритме, моя голова у Марка на плече, а ладонь в его руке.
И сейчас я даже рада, что все видят нас: пускай смотрят, пускай делают что хотят. Ночь просто чудесная, прохладное шампанское, довольная и радостная луна, яркие, отполированные до блеска звезды. Марк кладет руку на мою поясницу, где тугое кружево притягивает корсет крепче к моему телу, приподнимая груди. Я благоухающая и невесомая.
— Ты выглядишь великолепно, — говорит Марк.
— Не смешно?
— Совсем нет, carissima. Напротив. Я очень горжусь.
— Почему?
Его ладонь спускается ниже по корсету и нежно сжимает ягодицы.
Я поднимаю взгляд на Марка. С притворной скромностью улыбаюсь и молчу. Мы оба делаем вид, что ничего особенного не происходит.
— Я видел, как многие другие женщины отступали на этом этапе. Вторая мистерия сложная.
Он снова сжимает мой зад. В лунном свете щетинистый подбородок Марка выглядит очень сексуально. Губы слегка приоткрыты. Он улыбается, поблескивая белыми зубами. Сжимай сильнее, Марк Роскаррик, сильнее.
— А что случается с мужчинами? — спрашиваю я. — В чем заключается их инициация?
