Он хмыкнул, слегка опустив глаза, словно хотел скрыть улыбку. Помог мне одеться, не торопясь, аккуратно, как будто каждая складка была важна. Его ладони скользили по моим рукам, плечам, талии — ни капли страсти, только тепло и забота. Как будто он одевал меня не просто в свою одежду, а в свою защиту.
Когда я оказалась полностью закутана в его рубашку — такую большую, что она почти доходила до колен, — он присел рядом и просто обнял.
— Так даже лучше, — прошептала я. — В этой одежде я чувствую себя… твоей.
Он не ответил, только ещё крепче сжал меня в объятиях.
Стук в дверь прозвучал неожиданно, чётко и настойчиво. Я едва успела повернуть голову, как из-за неё донёсся знакомый голос:
— Келл, ты не видел Виолу? Не могу её найти, — голос Дрея звучал встревоженно.
Я тихо рассмеялась, всё ещё сидя на постели, укутанная в просторную одежду Келлара, которая доходила мне почти до колен. Волосы были слегка влажные после душа.
Келлар приоткрыл дверь, и на пороге тут же появился Дрейан. Он окинул меня взглядом — сначала быстрым, будто проверяя, всё ли со мной в порядке, потом более внимательным, и в его глазах отразилось сразу всё: облегчение, понимание и лёгкое изумление.
— Вот ты где, маленькая пропажа. Келлар, не ожидал от тебя такого, — усмехнулся он. — Ладно, не буду отвлекать вас.
— Всё хорошо, — отозвался Келлар, немного недовольно. — Мне уже надо идти, прости девочка.
Он посмотрел на меня, будто прощался. Мягко поцеловал в плечо — и в этом жесте было столько тепла, что мне захотелось снова утонуть в его объятиях.
— Всё хорошо, — повторила я, ловя его ладонь и сжимая на миг.
— Тогда я заберу её, — сказал Дрейан, входя в комнату и протягивая мне руку. — Кстати… — его взгляд скользнул по моей фигуре. — Тебе чертовски идёт его одежда.
Я рассмеялась.
— Приятно слышать.
— Но мне было бы ещё интереснее посмотреть, как ты выглядишь в моей, — добавил он с прищуром, и я закатила глаза.
— Только не делайте из этого соревнование.
— Нет, — усмехнулся он, — просто хочу видеть тебя в том, что на тебе останется только от меня.
Келлар качнул головой, не вмешиваясь, и вышел, оставив нас наедине, напомнив, что это его комната.
Я встала, дотянулась до руки Дрея, позволив ему переплести наши пальцы, и вышла вместе с ним из каюты Келлара, всё ещё чувствуя тепло мужской рубашки и лёгкое, но приятное возбуждение от его слов.
— Почему ты меня искал? — спросила я, глядя на Дрея, пока мы шагали по коридору бок о бок, его рука уверенно сжимала мою.
— Соскучился, — ответил он, как ни в чём не бывало, затем чуть нахмурился. — А потом понял, что не могу найти тебя нигде. Ни в твоей каюте, ни на кухне, ни в зоне отдыха и даже на складах посмотрел… И, если честно, немного запаниковал.
Я не удержалась от улыбки. Он тут же остановился, наклонился ко мне и осторожно поцеловал — мягко, но с жаждой, будто проверял, приму ли я это. Я приняла. С готовностью и удовольствием.
— Прости, — выдохнул он, отстранившись. — Может, ты не хочешь, чтобы я тебя целовал сейчас.
— Почему? — удивилась я, заглядывая в его разом посуровевшее лицо.
Он замялся, отвёл взгляд:
— Не знаю. Просто… ты не такая, как наши женщины. Я рядом с тобой забываю, как надо себя вести. Всё время хочется прикоснуться, прижать, поцеловать. А потом вспоминаю, что на нашей планете так не делают, и вдруг кажется, что я перегибаю.
— Ну и хорошо, — рассмеялась я. — Я рада. Мне нравится, когда ты просто целуешь меня потому что хочешь. Не надо держаться за какие-то нормы, которые к нам уже не применимы.
Он прищурился, но улыбка вернулась в его глаза, будто его отпустило.
— Кстати, об этом. Я хотел рассказать тебе немного о том, что ты увидишь, когда мы прилетим. Точнее — что тебе нужно знать до того, как мы приземлимся, — серьёзно сказал он.
Я напряглась. Что-то в его тоне вызывало тревогу. Но прежде чем я успела задать вопрос, он уже мягко сжал мою руку и повёл в сторону одной из дверей.
— Пойдём в комнату отдыха, — предложил он. — Я буду обнимать тебя и рассказывать.
— Это подкуп, — хмыкнула я.
— Абсолютно, — согласился он, — но действенный же?
Я только кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. Хотелось верить, что всё будет хорошо… но в жизни с моими мужчинами никогда не бывает просто.
Мы устроились на мягком диване, который больше походил на уютное гнездо: множество подушек, мягкий свет, закрытая дверь. Дрей притянул меня к себе, и я без сопротивления устроилась у него на груди, слушая размеренный стук его сердца.
— Первое, о чём ты должна знать, — заговорил он, запуская пальцы в мои волосы, — у нас на планете женщины не любят таких, как мы.
— Таких — это каких? — приподняла я бровь.
— Таких, как мы все. Мужественных. Широкоплечих. С яркой генетикой боевого клана. Большинство предпочитает мужчин женственных, изящных, утончённых. Нас называют бракованными. Потому что мы слишком… сильные и опасные.
Я нахмурилась:
— Звучит глупо.
Он усмехнулся, и в этом звуке было иронии больше, чем я ожидала.
— Возможно. Но нам с этим жить. И, предупреждаю, на нас будут смотреть. Косо. И на тебя тоже. Не потому, что ты землянка, а потому, что ты выбрала нас. Все видят насколько ты красивая, ты могла выбрать кого угодно.
— Меня не касаются чужие проблемы с головой, — фыркнула я, вызывая у него открытый, тёплый смех.
Он нагнулся и коснулся губами моего лба:
— Хорошо сказано.
Некоторое время мы просто молчали, а потом он заговорил вновь, уже тише:
— У нас любое желание женщины — закон. Абсолютный. Если ты что-то пожелаешь — ты это получишь.
— А если другая женщина пожелает чего-то от вас?
— Технически, — он слегка пожал плечами, — она может желать чего угодно от своих мужчин, или от свободных. Но если ей что-то нужно, мы можем… помочь. С разрешения жены. Но обычно дамы разрешают.
Я поджала губы:
— А я не хочу.
— Почему? — рассмеялся он, приподнимая бровь. — Ревнуешь?
— Конечно! Вы же… ТАКИЕ! — вспыхнула я.
Он снова засмеялся, но мягко, ласково. Провёл пальцем по моей щеке.
— Глупая. У нас никто не считает нас такими. Мы — бракованные. И ты сама увидишь, как с нами обращаются.
— Уже видела, — буркнула я, вспоминая Рикаса и Дела. Настроение немного сникло.
Он чуть сжал мои пальцы:
— Следующее правило, дорогая. Женщина может отказаться от мужа, если он больше ей не угоден.
— Что? — я застыла, не веря ушам. — Но ты же сам говорил… развод невозможен… никаких «отказов»…
— Развод невозможен, — подтвердил он. — Но отказаться — можно.
— Я не понимаю. Это звучит как противоречие.
Он тяжело вздохнул и опустил взгляд:
— Просто запомни. Это возможно. Всё остальное — потом. Ты не обязана сейчас вникать.
Мне совсем не казалось, что «всё остальное» не важно… но я решила пока не спорить.
Он поцеловал мои пальцы, продолжая:
— У нас нельзя причинять вред женщине. Даже в игре. Даже по её просьбе. Никаких ударов. Никакой боли. Даже намёка. Всё решает она. Сколько мужей будет, кого выберет, что захочет. Мужчина — служит. Защищает. Уважает. И любит. Если повезёт.
— Мне повезло, — прошептала я и уткнулась в его шею.
Он улыбнулся. Я почувствовала это кожей, всем телом. Он прижал меня крепче, укутал хвостом, как пледом, и прошептал в волосы:
— А мне — больше, чем я заслуживал.
— А женщина может причинять вам боль? — спросила я, приподнимая голову, чувствуя, как внутри всё сжалось. После всех этих правил, ограничений, строгости — хотелось хоть капли справедливости.
Дрей замер, потом медленно кивнул:
— Да. Конечно. Это не запрещено. Если мужчина причинил женщине боль — его накажут. А если женщина причинит боль мужчине — это её право. Он может уйти… если сможет.
— Мне это не нравится, — пробормотала я, сжав его руку в своей. — Совсем не нравится. Это не… правильно.
