Неприятности с нами (ЛП) - Мэйсен Кэт T.

— Не знаю, если честно, — ее взгляд устремлен сквозь стекло окна туда, где Уилл и мама стоят рядом с ребенком. — Я не совсем так представляла себе, то как стану бабушкой. Я всегда думала, что это будешь ты, беременная ребенком.

— Я была беременна, Никки, — я опускаю голову, потирая локти. — Как раз перед тем, как все закончилось с Уиллом, и это одна из причин, по которой я тоже решила уйти.

Глаза Никки расширяются, когда она поворачивается в мою сторону: — Пожалуйста, не говори мне, что ты...

— Нет, — я быстро останавливаю ее и рассказываю все начистоту. — Я потеряла ребенка очень рано. Я не была готова к тому, что в девятнадцать лет забеременею от мужчины, с которым я дурачилась, поэтому шок стал грубым сигналом к пробуждению, чтобы понять, насколько глубоко мы завязли в той неразберихе, которую сами себе создали.

— Я знаю, что тебе было тяжело это говорить, так что спасибо тебе, — Никки положила руку на мою руку, — Быть женщиной нелегко, это точно. Мы так много переживаем. В мгновение ока жизнь может полностью измениться.

— Мне было стыдно, я винила себя в том, что потеряла ребенка, несмотря на то, что врач сказал мне, что это вполне нормально, — признаюсь я, сглатывая комок в горле. — Но, находясь здесь, в отделении интенсивной терапии, я поняла, насколько ценна жизнь. Мне бы очень хотелось, чтобы об этом говорили женщины.

— Это не то, чего нужно стыдиться. Хотя, признаюсь, я чувствовала себя именно так, когда мы пытались зачать Бо. Бесплодие — это такое одинокое путешествие.

Доктор Россмор, неонатолог, отвечающий за детей в отделении интенсивной терапии, выходит из палаты вместе с Уиллом. Мама остается, разговаривая с медсестрой, которую я вижу за стеклом.

Никки поднимает тему анализа ДНК, чтобы подтвердить, что Уилл — отец. Доктор Россмор объясняет, как это делается: просто берется мазок из щеки. Уилл молчит, низко опустив голову, и не задает никаких вопросов.

— Мы получим результаты к утру, — сообщает доктор Россмор. — Я понимаю, что это очень сложный процесс, но я предлагаю вам пойти домой и отдохнуть.

Доктор Россмор и Уилл идут по коридору, чтобы провести тест. Мама выходит из отделения интенсивной терапии с измученным видом.

— Я останусь здесь, — говорит нам Никки. — Пожалуйста, возьмите что-нибудь поесть, примите душ и отдохните. Нам всем нужны силы, чтобы пройти через это.

Мама соглашается, и мы прощаемся до возвращения Уилла, который смотрит на меня из коридора.

— Встретимся в отеле, Милли, — говорит она, оставляя меня наедине с Уиллом.

Мы оба делаем шаг навстречу друг другу, а затем останавливаемся прямо перед медпунктом. К счастью, там только одна медсестра, и она с головой погружена в бумаги.

— Твоя мама сказала, что ты ушла.

— Мне нужно было кое-что сделать, — я не свожу взгляда с его лица.

— Я думал, ты ушла навсегда, — признается он, опуская взгляд к ногам.

— Я обещала тебе, что никуда не уйду, — положив ладонь на его щеку, я нежно поглаживаю ее.

Он облегченно вздыхает и кладет свою руку поверх моей. На короткий миг его глаза закрываются, но через секунду открываются. Медленно он отводит мою руку от своего лица, и его взгляд падает на мой пустой палец. С его красивых губ срывается медленная улыбка — первая, которую я вижу с момента моего вчерашнего появления здесь.

— Я не должна была соглашаться на это, — я понижаю голос, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Это всегда был ты, Уилл.

И тут же его руки обхватывают меня, и он прижимает мою голову к своей груди. Его сердце бьется в такт прекрасной мелодии, которая, как я знаю, принадлежит мне. Мои сомнения надолго заслонили правду, но нельзя отрицать, что он чувствует то же самое, что и я.

— Ты не понимаешь, как мне было важно это услышать, — говорит он мне, целуя в макушку. — Но если это правда, если я его отец...

— У нас все получится, Уилл, вместе. Но сейчас ты абсолютно ничего не можешь сделать до утра, — я отстраняюсь, глядя ему в глаза. Завораживающий синий цвет океана, который я знал всю свою жизнь. — Можешь ли ты простить меня? За то, что я согласилась выйти замуж за другого мужчину.

Когда Уилл смотрит на меня своими яркими глазами, я вижу только мужчину, которого люблю. Ни вражды, ни обиды. Просто два человека борются за одно и то же — друг за друга.

— Не нужно ничего прощать, детка, — пробормотал он, проводя кончиком пальца по моим губам. — Нам обоим было больно. Мы оба совершали ошибки. Важно то, что происходит с этого момента.

Я не могу не согласиться.

Наша беда в том, что мы никогда не могли отпустить друг друга.

И вот, наконец, мы оба оказались там, где должны быть.

Двадцать третья глава. Уилл

Это будут самые долгие двадцать четыре часа в моей жизни.

Тест ДНК, чтобы определить отцовство ребенка Стоун.

Только два раза я представлял себе, что стану отцом. В первый раз я лежал в постели с Амелией вскоре после Нового года. Она рассказывала какую-то затянувшуюся историю, и я помню, как наблюдал за ней с широкой ухмылкой на лице, гадая, какие глаза будут у наших детей — ее изумрудные или мои голубые.

Этот момент застал меня врасплох. Я не был семейным человеком и не хотел иметь собственных детей. Я начал сомневаться в своем рассудке, хотя на самом деле я упал так сильно, что это стало меня пугать. Я хотел того, чего не хотел никогда в жизни. Амелия сделала все это из-за истории с мясным рулетом из столовой в Йельском кампусе.

А потом был момент в Хэмптоне, когда она раскрыла правду о нашем разрыве и событиях, которые к нему привели. Я даже не подозревал, что Амелия была беременна, не говоря уже о выкидыше. Мы были слишком увлечены попытками скрыть наши отношения, чтобы думать о последствиях, кроме того, что ее родители узнают об этом.

В моей голове пронеслось столько «а что, если». Но какое это имело значение сейчас? Жизнь развела нас в разные стороны. Этого не должно было случиться все те годы. Однако, как бы я ни проигрывал это в голове, ущерб нанесен, и боль все еще не утихла. Это, конечно, не избавляет меня от сожалений о том, как я поступил в той ситуации. Возможно, если бы я был более мужественным и отстаивал то, чего хотел, все было бы иначе.

Хотя я и в мыслях не держал, что буду ждать в больнице результатов анализа ДНК.

И все из-за одной безрассудной ночи.

Когда мы с мамой прилетели сюда, узнав новость, я даже не сомневался, отец я или нет. Дело в том, что я переспал с Эшли. Время совпало, и Гордон Стоун знал, что я отец, поскольку Эшли рассказала ему об этом перед смертью.

Тем не менее мама призналась, что с самого начала сомневалась в отцовстве. Однако, учитывая, как я был расстроен, она хотела дождаться подходящего момента, чтобы разобраться с юридическими вопросами. Когда и мама, и Чарли настояли на проведении теста, мы лишь убедились, что следуем протоколу, чтобы защитить всех участников.

Сначала я колебался, не зная, почему. У Эшли не было причин лгать. Мы провели ночь вместе, и, хотя детали той ночи были туманны, это не отменяет того факта, что она произошла.

Чем больше я позволяю себе зацикливаться на этом, тем больше меня осеняет: Эшли была совершенно незнакомым человеком. Конечно, в ту ночь я кое-что узнал о ней, но далеко не сразу понял, кем она была на самом деле. Эшли Стоун была женщиной, которой было больно, так же как и мне — мужчиной, переживающим те же эмоции.

И на этом наша связь не закончилась.

Я следовал процедуре и сделал все, что нужно, — начал с теста ДНК. Он был безболезненным и простым, но скорое получение результатов тяжким бременем легло на мои плечи.

Ладони все больше потели, а легкая дрожь не желала исчезать. В животе образовалось ощущение пустоты, а затем нервного трепета. Затем оно превращается в свинцовый груз — тяжелое чувство, преобладающее над всем остальным. Меня тошнит, и я не могу думать ясной головой.

Я выхожу из комнаты тестирования и вижу, как по коридору идут Амелия и Чарли. Они выглядят такими же измученными, бросив все свои дела, чтобы быть здесь со мной. Само собой разумеется, я ценю их поддержку, но я не в состоянии передать свои мысли и составить связное предложение, чтобы поблагодарить их должным образом.