Он промолчал. Его большой палец надавил на отметину на моей талии — идеальное совпадение. Замок и ключ.
— За это мне тоже стоит извиниться?
Я коротко хохотнула: — Что-то в голосе извинений не слышно.
— Потому что я не раскаиваюсь, — он пожал плечами, и меня будто поездом сбило осознание того, насколько он привлекателен. Не из-за мышц или черт лица, не «вообще», а именно для меня. Из-за того, кто он и кто я. — Тебе нравится, когда тебе делают больно, Скарлетт. Ровно настолько, чтобы ты даже не думала ослушаться.
Он наклонился. Его кожа ощущалась грубой на моей щеке.
— И мне нравится давать тебе это. Я буду делать это до тех пор, пока ты мне позволяешь.
Я вздрогнула. Не от страха.
— Пей всё, — приказал он, и когда стакан опустел, подхватил меня и усадил на край кровати.
— Мне пора уходить, пока твои соседи не проснулись.
Губы его недовольно сжались, но он кивнул и подобрал с пола мою майку.
— Руки вверх, — скомандовал он. Я подчинилась, пытаясь вспомнить, когда меня в последний раз одевали. Это было приятно.
— Лукас?
Он взглянул на меня.
— Я всё делаю правильно? Ну... всё это.
Он прекрасно понял, о чем я, но продолжал расправлять мою юбку. Ответ последовал не сразу.
— Не знаю, правильно ли это, но... — он поджал губы. — Ты — именно то, чего я хотел.
Юбка упала, забытая.
— Мне кажется... — он редко колебался или терял дар речи, и я едва узнала в этом замешательство. — Я часто это представлял. С тех пор как начал интересоваться сексом, еще до того, как узнал, как это называется. Я надеялся, что будет хорошо, но это... Я просто не знал, что так бывает.
Его челюсть напряглась, словно слова рвались наружу, но не находили выхода.
— Тот список, — мой язык стал неповоротливым. — Ты можешь сделать это. Всё. Тебе не нужно сдерживаться.
Он с усмешкой посмотрел на мое тело.
— По-твоему, я сдерживаюсь?
Мягко, но стремительно он повалил меня на матрас, прижав ладонью за грудину — жар его руки чувствовался даже сквозь тонкую ткань майки.
— Я просто не хочу, чтобы ты...
— Сдерживаюсь? — его пальцы раздвинули мои ноги, нашли синяки, которые я пропустила, и надавили на них, как на кнопки. Наслаждение от боли пробежало по позвоночнику, дыхание участилось. — Я что, слишком нежен с тобой, Скарлетт?
Зубы царапнули челюсть.
— Я слишком добрый? — он прикусил сильнее, и — боже мой.
Нерешительный Лукас, который был здесь минуту назад, исчез. Я смотрела на него снизу вверх и могла только выдавить: — Пожалуйста.
— Пожалуйста, что? Пожалуйста, прекрати?
Я покачала головой.
— Пожалуйста, доведи меня?
Я прикусила губу, внезапно смутившись.
— Пожалуйста, трахни меня? В твою изнывающую киску?
Я закивала — поспешно, отчаянно. Это удивило нас обоих.
Он нахмурился: — Да брось, Скарлетт. Тебе нужен перерыв...
— Пожалуйста.
Секунду на его лице боролись сомнения, но он доверял мне, верил, что я знаю свой предел. Он скинул джоггеры. Сел сверху. Задрал мою майку и терзал соски, пока я не начала извиваться от желания получить всё и сразу. Его колени уперлись в мои бедра снаружи, сжимая ноги вместе, и я всхлипнула, собираясь возразить, что это не... я же хочу, чтобы он... почему он...
Но он шикнул на меня, и тут я это почувствовала. Тупая головка его члена толкнулась в клитор — сильный толчок, горячее, жгучее, мощное растяжение, заставившее меня натянуться тетивой. А потом он оказался внутри, и — да. Стенки влагалища затрепетали вокруг него. Боль придала удовольствию жестокую, прекрасную остроту.
— Господи, как же узко, — он уткнулся лицом в мою шею. — Можно подумать, я не трахал тебя всю ночь.
Он двигался медленно, словно пробирался сквозь воду, вырывая у меня резкие вздохи. Было больно. И это было лучше, чем просто «хорошо». Я больше не могла. Если он остановится, я умру. Мне мало.
— Глубже, — взмолилась я, потому что толчки были слишком короткими — он лишь на пару дюймов заполнял меня и снова уходил. Я пыталась подстроиться под него, елозила навстречу, но его ладони пригвоздили мои руки над головой, переплетая пальцы, а мои бедра были зажаты между его ногами. Он контролировал каждое движение, каждый взгляд, каждый путь к отступлению.
— Лукас, — всхлипнула я. Он не обращал внимания. Я попыталась развести ноги, но он был сильнее. Эта демонстрация силы заводила меня еще больше. — Глубже, — умоляла я. — До самого конца.
— Не в этот раз, — его зубы сомкнулись на моей мочке. Угроза, злое предупреждение. Я застонала. — Тише. Ты получишь то, что дают, и скажешь спасибо. Поняла, детка?
Я кивнула. Я была так, так близко — из-за его слов, движений, из-за того, как непоколебимо он меня держал. Я была комочком слез, смазки и натянутых до предела мышц.
— Ты же знаешь, я буду трахать тебя когда захочу и как захочу, — проговорил он мне в ухо. — Просто будь терпеливой. Ты ведь умеешь быть терпеливой?
Я отчаянно закивала.
— Будешь хорошей девочкой?
Я сжалась вокруг него, обхватив самый край его члена. В ответ он издал полустон-полусмех. Ему пришлось собраться с силами и отстраниться от края.
— Ты ведь уже сейчас кончишь, да?
Боже, только бы нет. Надеюсь, я смогу растянуть это. Кто знает, когда будет следующий раз.
— Тот список, Скарлетт? — его губы скользнули по моим, беспорядочно, жадно, деля воздух, который казался опасно разреженным. — Я сделаю с тобой всё. Абсолютно всё. А когда закончу — сделаю снова. И если ты не попросишь остановиться, я повторю еще раз...
Я кончила с негромким стоном, на который он ответил глубоким ворчанием, и это длилось долго. Я дрожала в его руках, слыша его тяжелое дыхание и чувствуя благоговейные поцелуи по всему лицу и плечам, когда он наконец вышел из меня и уложил нас поудобнее. Часы на тумбочке показывали восемь тридцать семь, сквозь открытые жалюзи лился желтый свет, его руки согревали меня.
— Мне пора, — заставила себя сказать я.
Я ждала, что Лукас отпустит меня. Но он лишь зарылся лицом в мою шею и глубоко вдохнул, будто я была каким-то наркотиком.
— Я провожу. Сначала накормлю тебя завтраком.
О. Это звучит...
— Хорошо. Мило. Только мне надо в душ.
Он покачал головой, не дав мне договорить, и посмотрел мне в глаза. Его рука обхватила мой затылок, удерживая на месте.
— Скарлетт, если я захочу, чтобы ты приняла душ после того, как мы потрахались, я сам тебя в него отведу. Поняла?
Я вздрогнула. Это было бы странно... да? Не знаю. И, честно говоря, мне всё равно.
— Поняла.
Он едва заметно улыбнулся, и в груди у меня всё затрепетало от счастья.
ГЛАВА 37
Я жду в машине, пока он добывает еду. Во-первых, не уверена, что хочу, чтобы нас видели вместе. Во-вторых, я выгляжу непотребно. И в-третьих, он конфисковал мои чертовы трусики — они заперты где-то в королевстве его спальни и доступны мне не больше, чем марсоход «Кьюриосити».
Когда я спрашиваю: «Сколько я тебе должна?», он смотрит на меня так, будто я предложила ему отправиться на охоту за вымирающим орлом-гарпией. — Могу скинуть на Venmo, — добавляю я, но он отворачивается и делает вид, что слуховой центр его мозга только что вытек через ноздри.
Ладно, проехали.
Мы отъезжаем чуть дальше от кампуса и останавливаемся на небольшой поляне у дороги. Завтракаем прямо на капоте его машины под щебет птиц. Солнце греет мне щеки; ноги Лукаса кажутся бесконечными. Когда он сбрасывает обувь, я следую его примеру и шевелю пальцами, подставляя их легкому ветерку.
Мысли то и дело возвращаются к вчерашним соревнованиям — моему последнему, но вряд ли конечному провалу. Я одергиваю себя, заставляя оставаться в моменте и наслаждаться уютной тишиной, которая тянется почти без перерывов с самого выхода из его дома.
Я вгрызаюсь в бейгл с яйцом и сыром, постанывая от удовольствия, будто это блаженство вкалывают мне внутривенно. Я ничего не ела еще со вчерашнего дня, до начала стартов. После них я просто не была уверена, что заслуживаю еду. Может, это именно то, что мне нужно — быть к себе строже, наказывать тело и разум за неудачи, вытравливать слабость и...
