Наклонившись, я беру один из них в рот, кружа языком вокруг чувствительной верхушки, прежде чем впиться зубами в кожу.
— О боже.
Ее соки текут по моим пальцам, пока она балансирует на грани оргазма. Я перехожу на другую сторону, еще раз скользя по ее клитору, и она взрывается.
— АЛЕКС, — кричит она, всасывая мои пальцы еще глубже, требуя большего. Всегда требуя большего.
Моя грязная, грязная девочка.
С пальцами все еще внутри нее и ее соском во рту, я расстегиваю ширинку и спускаю брюки настолько, чтобы освободить свой член.
Он уже должен был кончить. Но нет. Он твердый, как камень, и отчаянно хочет войти в нее, туда, где ему и место.
Наконец отрываясь от нее, она кричит, мгновенно скучая по мне и заставляя меня почувствовать себя чертовым королем, прежде чем я поднимаю ее ногу на свою талию, опускаюсь пониже и нахожу ее вход.
— Да, пожалуйста. Сейчас, Алекс. Сейчас, — требует она, обнимая меня за плечи и впиваясь пальцами в мои волосы.
С рыком я толкаюсь вперед. Она настолько влажная и готовая, что я одним быстрым движением вхожу в нее полностью.
— Трахни меня. Трахни меня как дикарь, — требует она, тянет меня за волосы, пока не становится больно, откидывая мою голову назад, чтобы получить доступ к моим губам.
Наш поцелуй влажный и грязный, как и наш секс, когда я вхожу в нее.
Я боюсь представить, в каком состоянии будет ее спина после этого, но когда она цепляется за меня и в поцелуе шепчет просьбы о продолжении, я бессилен, кроме как дать ей это.
Это быстро и неистово, даже более, чем в гостиничном номере. Риск того, что нас поймают и мы окажемся в тюремной камере за непристойное поведение, реальный, и это усиливает каждое ощущение.
Не успеваю я опомниться, как ее киска сжимает меня, готовая довести до предела.
— Ты так крепко сжимаешь меня. Ты хочешь мою сперму, грязная девчонка?
— Да, да. Всю. Дай мне, — требует она, прежде чем впиться зубами в мою нижнюю губу так сильно, что я почти сразу почувствовал вкус крови.
— Блядь.Блядь, — стону я, когда мы падаем, вместе погружаясь в бездонную яму ошеломляющего удовольствия.
Наши груди поднимаются, когда мы пытаемся отдышаться, наши тела липкие от пота после напряжения.
— О боже, — задыхается она. — Это было… — Она замолкает, нахмурив брови.
— Что не так?
Посмотрев в сторону, она изучает тьму рядом с нами.
— Ты слышал это?
— Э-э… нет?
— Тише.
Прижав пальцы к моим губам, она ждет.
Через несколько секунд до моих ушей доносится тихий крик.
— Что это? — спрашиваю я, наконец высвобождаясь из нее и прячась, пока она подтягивает платье, к сожалению, прикрывая грудь. Какая жалость.
— Не знаю. — Крик раздается снова. — Но это не радостный крик. Включи фонарик на телефоне, — просит она, поднимая сумку, которую я даже не заметил, что она уронила, чтобы сделать то же самое.
Крик превращается в лай.
— Это собака.
Наши вспышки освещают кучу коробок и другого мусора.
Еще один лай.
— Сюда, — говорю я, бросаясь туда, откуда доносился звук, и осторожно отодвигая пару коробок.
В тот момент, когда свет осветил пару темных глаз, я был уверен, что мое сердце разбилось на кусочки.
— Здесь, — тихо говорю я, прежде чем Иви прижалась ко мне, и я почувствовал тепло ее тела.
Он сразу перестает лаять и прижимается к ней.
— Он дрожит, — говорит она. — И он… — Она морщит нос. — Воняет.
— Что нам делать? — спрашиваю я.
Дайте мне человека с оружием, и я сразу же приступлю к делу. Но маленький беспомощный щенок? Да, я в растерянности.
— У него есть хозяин? Может, бездомный хозяин, который ушел или что-то в этом роде? — спрашивает она, все еще держа его на руках, несмотря на вонь.
— Нет, ничего. Просто грязная старая коробка, полная... лучше тебе не знать.
— Нам нужно забрать его домой, — заявляет она. — Ему нужна еда, ванна и... я не знаю, все, что нужно собаке.
— Другое собачье дерьмо? — спрашиваю я со смехом.
— Алекс, — вздыхает она, и ее лицо омрачается печалью. — Его бросили. У него никого нет. Он нуждается в...
Я кладу телефон в карман, обнимаю ее за плечи и смотрю на маленькие глазки, все еще освещенные телефоном Иви.
— Пойдем, посмотрим, машина на месте?
— Правда? — с надеждой спрашивает она.
— Детка, он же щенок. Ты действительно думала, что я потребую, чтобы ты его вернула?
Она качает головой.
— Конечно, нет.
— Нам нужно его осмотреть, убедиться, что у него нет чипа и хозяина.
— А, если нет?
Я не могу не рассмеяться.
— Я не думаю, что тебе нужно, чтобы я отвечал на этот вопрос, правда?
— Просто хочу убедиться, что мы на одной волне.
— Лисичка, я всегда на твоей волне.
— Ты слышишь, маленький щенок? — спрашивает она, глядя на грязного маленького пса в своих руках. — Большой щенок говорит, что мы можем тебя оставить.
— Иви, — бормочу я. — Не начинай опять. — Достаточно того, что мама все еще настаивает на том, чтобы называть меня так. Мне не нужно, чтобы Иви снова это подхватила.
Она смеется.
— Ты прав. Ты прав, у вас не может быть одинаковых имен. Так что… — Она замолкает, когда мы выходим из переулка и находим нашу машину, стоящую на обочине с работающим двигателем. — Мерфи.
Я все еще слышу это имя, и в моей голове мелькают ужасные воспоминания о времени, которое я бы предпочел забыть.
— Однажды Мерфи спас меня. Теперь пришло время вернуть долг.
Открыв ей дверь, она садится и устраивается с Мерфи на коленях.
— Э-э-э… эта штука воняет.
Иви напрягается.
— Это не штука, это он... я думаю. И он член этой семьи, и ты будешь относиться к нему с уважением.
Я широко раскрыл глаза, услышав резкость в ее голосе. Наш водитель тоже отнесся к этому серьезно, потому что не сказал ни слова, когда отвез нас и вонючего новичка домой.
— У нас есть коробка? — спросила Иви, как только мы вошли в квартиру.
— Э-э…
— Ему нужна какая-то постель.
Я смотрю на нее и на грязного маленького парня в ее руках, и мое сердце снова тает.
Любовь с первого взгляда существует.
Я знала, что она существует, потому что почувствовал это, когда впервые увидел ее. Но то, как она влюбилась в этого маленького парня, только подтвердило это.
— Подожди здесь, — говорю я, бросаясь в запасную спальню и роясь в шкафах.
— Подойдет? — говорю я, возвращаясь с пластиковым ящиком, полным вещей из моего детства, которые я наконец-то забрал из дома отца пару лет назад, а потом просто спрятал в шкафу.
— Идеально. Ему понадобится пара полотенец и подушка.
Я замираю, наблюдая, как она качает его взад-вперед посреди гостиной, словно держит на руках маленького Лекса.
— Подушка? — спрашиваю я. — Мы же просто нашли его в коробке в переулке, я не думаю, что ему нужна… — Она поднимает брови, и на ее лице появляется недоверчивое выражение. — Подушка. Понятно, — соглашаюсь я.
Когда я возвращаюсь, кладу подушку и полотенце в коробку, но она все не опускает его.
— Я что-то забыл?
Она улыбается мне.
— Нет, но ему нужно сначала искупаться, прежде чем класть в кровать. Подержи его, пока я переоденусь.
Прежде чем я успеваю понять, что происходит, маленький мальчик оказывается у меня на руках, и от его запаха меня чуть не стошнило.
— Чувак, ты никогда никого не соблазнишь, если будешь так пахнуть, — бормочу я, а Иви выбегает из комнаты, сбрасывая платье.
Я успеваю мельком увидеть ее обнаженное тело, когда она выскакивает из-за угла.
Через несколько минут она возвращается, одетая в одну из моих футболок и, как я подозреваю, только в футболку.
— Чего ты тут стоишь?
Покачав головой, я следую за ней на кухню, где она наполняет раковину теплой водой.
— У нас нет мыла для собак. Как думаешь, лучше мыло для посуды или наш шампунь?
— Э-э-э…
— Дай его мне, я погуглю. Не хочу раздражать его кожу.
