— Конечно. А что с ними?
— Я думаю, что «Крофт Фармасьютикалз» проводит незаконные испытания экспериментального препарата на людях и похищает их для участия в этом.
Он делает паузу, чтобы осмыслить сказанное, а затем присвистывает.
— Это серьезное обвинение.
— Я знаю. Но вы же сами говорили мне, что они нечисты на руку.
— Между этим и похищением людей для принудительных медицинских экспериментов – пропасть. Как вы пришли к такому выводу. Где предположительно проводятся эти испытания? В лаборатории в Бостоне?
— Нет. Нужно место поукромнее. Где никто случайно не узнает, что происходит.
— Ладно, я согласен. Где?
— В подвале их старой семейной церкви.
В наступившей паузе я почти слышу, как работает его мозг. Не уверена, что мистер Уокер воспринимает меня всерьез, пока он не говорит: — Хорошо. Давайте вернемся на секунду назад. Начнем с начала. Расскажите мне все, что привело вас к такому выводу.
Я перевожу дыхание, собираясь с мыслями, затем рассказываю ему о пустых могилах на кладбище Пайнкрест, странном поведении Ронана в церкви, самоубийстве его матери и обстоятельствах смерти моей собственной матери в той же церкви, хотя мы уже обсуждали это, когда я его нанимала.
Я рассказываю ему о странных исследованиях, которые финансировала компания «Крофт Фармасьютикалз», о необычном поведении животных, о появлении синей бабочки-морфо и о болезни Ронана, о которой он отказался рассказывать подробнее.
Я рассказываю ему обо всем, что приходит мне в голову, за исключением пропавших младенцев мужского пола в генеалогическом древе Блэкторнов.
Я решу, что делать с этим ужасом, позже. За один день я могу справиться только с несколькими из них.
Наконец я рассказываю ему о крике, который услышала в лесу.
Мучительном, первобытном крике, который звучал так, словно кого-то пытали.
— Значит, вы считаете, что есть связь между болезнью, о которой говорил Ронан, и исследованиями?
— Да.
— Но Ронан Крофт довольно молод. А люди пропадают в тех краях уже давно.
— Я думала об этом. И вот в чем дело: его отец был прикован к инвалидной коляске с тех пор, как мы были подростками. Никто не знает почему. Однажды он просто перестал ходить. Его дед застрелился в тридцать пять лет. Я никогда с ним не встречалась, но помню, как Ронан рассказывал мне о нем. Он сказал, что тот был болен. Тогда я подумала, что имеется в виду психическая болезнь, но теперь мне кажется, что он имел в виду физическую болезнь, с которой он не хотел жить. И оба дяди Ронана спились до смерти, не дожив до сорока. Как вы и сказали мне, когда услышали о странных смертях моих предков, одно или два совпадения – это нормально. Но когда дело касается целого генеалогического древа, значит это что-то другое.
Я делаю вдох и стараюсь сохранять спокойствие.
— Суть в том, что, по-моему, у Крофтов есть генетическое заболевание, от которого они пытаются найти лекарство.
Следует долгая задумчивая пауза. Затем мистер Уокер спрашивает: — Вы еще кому-нибудь об этом рассказывали?
— Нет.
— Хорошо. Пока я не свяжусь с вами, не говорите ни слова.
— Что вы собираетесь делать?
— То, что у меня получается лучше всего. Проводить расследование. Не уходите далеко от телефона.
Он отключается, оставляя меня в замешательстве. Я расхаживаю из угла в угол, пока мистер Уокер не перезванивает минут через двадцать.
— Я нашел кое-что интересное.
По его тону я понимаю, что под «интересным» он подразумевает «подозрительное».
— Что именно?
— Около пятнадцати лет назад было подано заявление о взыскании задолженности по ремонту, выполненному в той церкви. Затем заявление было отозвано на той же неделе, а это значит, что оно было либо подано по ошибке, либо задолженность была погашена сразу.
— Ремонтные работы? Там был полный бардак. Здание продолжает разрушаться.
— Согласно документу, работы проводились в подвале.
Я думаю о Ронане, который стоял на верхней ступеньке церковной лестницы и велел мне уходить, и у меня мурашки бегут по коже.
— Что это была за работа?
— Не уточняется, но у компании действительно интересное название. «“Сафари” – вольеры для крупных экзотических животных».
У меня внутри все сжимается. Есть другое слово для обозначения вольеров.
Клетки.
В подвале церкви Крофтов есть клетки. Большие.
Этот мускусный, животный запах, который я учуяла, исходил не от енотов или грызунов, которые могли здесь поселиться. Это были гораздо более крупные двуногие существа.
Вот какую несправедливость пыталась исправить моя мать в ту ночь, когда пошла в церковь. Она каким-то образом узнала, что там находится, и пошла туда, чтобы помочь тем бедным людям, которых держали под землей.
Вот только Элайджа Крофт позаботился о том, чтобы у нее ничего не вышло.
И Ронан наверняка об этом знает.
Он лгал мне. Снова и снова, обо всем. Каждое слово, слетавшее с его губ, было выдумкой, призванной заставить меня ослабить бдительность и довериться ему.
Но зачем ему все это? Секс? Он может получить его от любой женщины, которую захочет. Ему нужно было просто не обращать на меня внимания, когда я вернулась. Вместо этого он специально сблизился со мной…
Осознание этого поражает меня так сильно, словно меня ударили под дых.
У Беа половина его генов.
Лучшего подопытного и не найти.
Ему не нужна я, ему не нужна она, ему нужна ее ДНК.
Голос мистера Уокера прорывается сквозь мой шок.
— Нам нужно быть осторожными в дальнейших действиях. У нас недостаточно улик, чтобы получить ордер на обыск. Позвольте мне копнуть поглубже, поговорить с некоторыми людьми.
— Нам не нужно разговаривать, нам нужно что-то делать.
— Мы не можем просто ворваться туда с оружием наперевес, руководствуясь лишь догадками и просроченным залоговым правом. Они вышвырнут нас со своей территории и, скорее всего, привлекут к ответственности за незаконное проникновение. Или даже хуже.
Я знаю, что он имеет в виду под словом «хуже». Мою мать уже с этим познакомили.
Я вспоминаю его слова, сказанные минуту назад.
«Мы не можем просто ворваться туда с оружием наперевес».
Я подхожу к комоду, выдвигаю верхний ящик и смотрю на пистолет, лежащий среди моего нижнего белья.
Мистер Уокер был прав, когда сказал мне, что Крофты владеют СМИ, политиками, всеми, кто имеет хоть какое-то значение, как на низшем, так и на высшем уровне. У нас нет ни единого шанса получить ордер на обыск. Ронану достаточно одного телефонного звонка, чтобы снять неудобное обвинение.
Если только не будет неопровержимых доказательств, которые можно распространить повсюду, и которые будет невозможно скрыть.
— Они не могут выгнать нас со своей территории, если не знают, что мы там, — говорю я, полная решимости довести свой план до конца.
Я хочу увидеть это своими глазами. Мне нужно посмотреть, что убило мою мать.
И мне нужны доказательства того, что Ронан – чудовище, каким я его подозреваю, чтобы мое сердце могло отпустить его раз и навсегда.
Судя по его раздраженному тону, мистер Уокер не в восторге от этой идеи.
— Они наверняка напичкали камерами весь дом. У них, вероятно, есть всевозможные системы мониторинга и наблюдения, может быть, даже бесшумная сигнализация. Не успеете и глазом моргнуть, как окажетесь в наручниках на заднем сиденье полицейской машины.
— Это шанс, которым я должна воспользоваться.
— Вы готовы поставить на кон свою жизнь? Потому что, если эти люди настолько безжалостны, как вы думаете, они без колебаний уберут и вас. Вы можете просто исчезнуть, как и все остальные!
— Я ценю вашу заботу. Спасибо вам за все, что вы для меня сделали.
Немного помолчав, он настороженно спрашивает: — Почему мне кажется, что меня увольняют?
— Потому что так и есть.
Его голос становится громче.
— Мисс Блэкторн, я настоятельно рекомендую вам не…
