— Я заставлю тебя поверить в то, что бог — это я, когда закончу с тобой.
Он ловким движением сбрасывает штаны и входит в меня. Ниссиен не делает это медленно или нежно. Как только его головка попадает в мою дырочку, он одним мощным движением засаживает в меня на всю длину, сближая наши бедра.
С моих губ срывается стон, тело дрожит. Я впиваюсь ногтями в его спину.
— Еще, — требую я.
Он берет оба мои запястья в одну руку и легко прижимает их над моей головой, затем полностью достает из меня свой член, и снова входит в меня. Его жесткие движения зажигают во мне тысячи искр наслаждения.
С каждым толчком, входом и рывком во мне взрывается удовольствие. Тяжесть его тела на моем, то, как его грудь скользит по моим соскам — чистый экстаз.
Когда Ниссиен входит в меня, я не могу не закрыть глаза и не задаться вопросом, так ли бы это было с Ронаном. Достиг бы его огромный член тех же глубоких мест. Если бы его тело так же приятно скользило по моему, кожа к коже. Как бы его напряженный бледно-зеленый взгляд был сосредоточен на моем лице, впитывая каждую нотку моего удовольствия. Меня охватывает глубокое сожаление, что я не попробовала Ронана первым, но я отгоняю эту мысль.
Я открываю глаза, и вижу искаженные от удовольствия черты лица Ниссиена, его губы приоткрываются, обнажая зубы, пока наши тела судорожно сотрясаются при каждом его толчке, становящимся все сильнее и сильнее. Он поднимает мою ногу на свое бедро, чтобы проникнуть в меня еще глубже. Я снова закрываю глаза, и это руки Ронана на мне. Член Ронана, проникающий глубоко в меня.
Это несправедливо по отношению к обоим мужчинам, но яркость этой картины доводит меня до оргазма. Я впиваюсь ногтями в плечи Ниссиена, когда удовольствие захлестывает меня, как приливная волна. Сразу после этого он вздрагивает во мне, изливая свое семя.
Мы долго лежим, тяжело дыша и обнимая друг друга, пока я не чувствую, как Ниссиен снова твердеет во мне. Я стону, убежденная, что не смогу повторить снова, но он переворачивает нас на листьях, так что я оказываюсь сидячей сверху.
Его большой палец скользит к моему лобку, поглаживая клитор, пока мое тело не начинает дрожать от удовольствия, и желание снова захлестывает меня.
— Двигайся, — приказывает он тоном, не допускающим возражений, и я подчиняюсь.
Глава 20
Наоми
Мы засыпаем прямо там, в куче листьев, после того как провели остаток дня и половину ночи, изучая тела друг друга. Я просыпаюсь, лежа головой на обнаженной груди Ниссиена, обнимая его крепкий торс. Моя грудь тоже обнажена, и я понимаю, что мне все равно на это. Остальную нашу часть укрывает одеяло, сотканное им из волокон дерева, которое он наполовину уничтожил.
Магия осени — любопытная штука, ею можно разрушать земли, живых существ, но Ниссиен, похоже, умеет и создавать. Он не может давать жизнь, как обладатели силы весны, но может управлять элементами земли — создавать неодушевленные предметы или изменять то, что уже существует.
Он умеет выдолбить дерево, превращая его в жилище, перемещать стволы и ветви, чтобы создать преграды. Может обратить древесину в бумагу и с помощью воздуха сплести из волокон ткань, такую, как это одеяло. Для него это так же естественно, как дышать.
Я сажусь и разглядываю Ниссиена. Его огненные волосы раскинулись по траве, как сияющий нимб. В его чертах видна суровая красота, но вся строгость и агрессия исчезли, пока он спит.
Мне должно быть стыдно, что я отдалась мужчине, которого едва знаю. Но в этом мире ничто не имеет значения. Ничто не кажется настоящим
Внутри меня гноится глубокая, открытая рана от того, что я не смогла прикоснуться к Ронану так же. Каждый раз, когда мысли возвращаются к нему, кислота обжигает их, мое сердце сжимается, и я отталкиваю этот ящик Пандоры. Боги, как же мне хотелось впустить его в свою жизнь, но последствия были бы разрушительными.
Горькие слезы жгут мои глаза, и я сдерживаю их. Это — проблемы совершенно другого мира. В моей голове все равно всплывает милое лицо Ронана, то, как он смотрит на меня с таким восхищением, будто я чего-то стою. А я только что впустила в себя другого мужчину.
Широкие ладони обвивают мою талию и мягко укладывают обратно на землю. Ниссиен переворачивает нас, и оказывается сверху, опираясь руками по обе стороны, не давая мне уйти. Его руки сжимают мои, переплетая наши пальцы и прижимая их к траве. Мы оба по-прежнему полностью обнажены.
На его лице появляется мрачная тень, когда он пристально вглядывается в мое.
— Ты ведь не сожалеешь, маленький человек?
Я тяжело вздохнула, когда его стояк прижался к моему животу.
— Я только с тобой познакомилась.
Он громко рассмеялся, и я немного отодвинулась. Я извивалась, пытаясь высвободить руки из его хватки, пока его тяжелое тело прижимало меня к земле. От этого наши обнаженные тела только еще сильнее терлись друг о друга, и я в шоке тихо ахнула.
— Я снова тебя трахну, если ты так продолжишь, — хрипит он, затем наклоняется и проводит языком от моей груди до мочки уха. — Мне нравится твоя невинность и покорность. Я готов поглотить их. Что-то в тебе заставляет меня хотеть защитить это. Защитить тебя. Со мной ты всегда будешь в безопасности, Наоми.
Иметь фейри защитника в этом мире — неплохо. Особенно когда он выглядит как Ниссиен. Моя кровь закипает. Я извиваюсь, прижимаясь к нему, трусь своей грудью и прижимаюсь к его члену, при этом, соблазнительно улыбаясь.
— Я тебя предупреждал, — рычит он, отстраняясь настолько, чтобы перевернуть меня и поставить на четвереньки. Мое тело замирает, пока он встает позади меня.
Я оглядываюсь на него через плечо.
— Мне нужно взять кинжал? Попроси по-хорошему.
— Пожалуйста, — рычит он, входя в меня.
Я двигаюсь в такт его мощным толчкам, отталкиваясь от его бедер при каждом ударе, пока мы оба не начинаем дрожать. Волны удовольствия прокатываются по всему моему телу от моего оргазма, а его семя стекает по моей ноге. Мы падаем на листву, кусочки которой прилипают к нашей потной коже, и лежим бок о бок на спине, тяжело дыша.
— Это важно. Все это, — наконец говорит Ниссиен, рисуя пальцами круги на моем животе. — Эти ритуалы необходимы для нимф. Секс высвобождает взрыв магии, которая питает землю, делая ее плодородной. Он помогает им размножаться.
К концу сезона их тела и гормоны подготавливаются благодаря всем этим вечеринкам, и самки проходят трансформацию, которая повышает вероятность их беременности. В отличие от людей, фейри очень трудно зачать ребенка, — он дергает меня за волосы.
— Как ты думаешь, почему фейри сразу начали тянутся к двум человеческим женщинам, когда те прибыли на фестиваль спаривания?
Я неловко ерзаю.
— Я пью чай, чтобы контролировать свою фертильность, — полуложь срывается с моего языка, и, боже, как это неправильно.
Ниссиен даже не реагирует.
Он просто встает и идет к ближайшему озеру. Мой взгляд жадно следует за его великолепным обнаженным телом, любуясь тем, как мышцы его ног и ягодиц напрягаются и расслабляются с каждым его шагом.
Я встаю и следую за ним к озеру, поверхность которого мерцает, как тысячи жидких бриллиантов, прекрасно понимая, что он трахнет меня в нем, пока я буду пытаться искупаться.
Солнце уже в середине неба, когда мы возвращаемся на ту же лесную вечеринку. В это время дня фейри одеты довольно прилично и беседуют в кругу или играют в карты. Некоторые снова начали танцевать. Ниссиен направляется к ним, но я остаюсь стоять.
Я вижу поляну в новом свете. Для этих людей она — чистый холст. Безопасное место, уютно расположенное между древними деревьями, где они могут посеять семена своих детей. Следующее поколение лесных и цветочных нимф.
Интересно, Ардиан и Брайар, хозяева вечеринки, собираются их воспитывать? Если рощи деревьев, с которыми связаны их души растут поблизости.
