Я закатываю глаза и веду себя так, будто я не делала того, в чем она меня обвиняет.
– “Blades” играют со своими соперниками. Это напряженная игра, и я полностью погружена в игру.
– Мммм, – мычит она, не слишком убежденная. – Я полагаю, ваше маленькое соглашение всё ещё актуально?
Я бросаю на неё взгляд и оглядываюсь.
– Пожалуйста, немного осмотрительности, детка.
Кендра делает ещё глоток содовой и протягивает мне немного попкорна. Я беру немного, потому что умираю с голоду и пропустила обед, как последняя идиотка.
– Мы всё ещё собираемся в “Rise Up” на следующей неделе, да? Коллинз и Дженна тоже могут прийти. Прошло целых три дня без сконов, и я ужасно хочу их, – Кендра со стоном запрокидывает голову. – Эта пекарня погубит меня и мою футбольную карьеру. Джек может буквально съесть всю Англию и не набрать ни единого фунта. Мне достаточно взглянуть на подставку для тортов, и цифра на весах вырастет.
Фыркая от смеха, я беру ещё несколько кусочков попкорна.
– Да, я свободна и готова съесть все сконы. Джек прав; никто здесь не готовит их так, как “Rise Up”. Кофе посредственный, но сконы...Просто невероятные.
Меня охватывает тревога. Встреча в “Rise Up” станет отличной возможностью сообщить новость о беременности Коллинз и Кендре. Они лучшие друзья, которые у меня когда–либо были, и я знаю, что они будут рядом со мной. Тем не менее, я всё равно нервничаю. Я просто надеюсь, что Кендра понимает причины, по которым я жду, чтобы рассказать Джеку. Нет смысла раскачивать лодку ради Арчера или команды, пока беременность не станет очевидной.
В конце разминки игроки покидают лёд, как раз в тот момент, когда дверь позади нас распахивается, и в комнату врывается женщина, которую я никогда раньше не видела, одетая в куртку и шапочку “Blades”.
Она снимает шапочку и встряхивает своими шелковистыми темными волосами. Я бы сказала, что ей чуть за пятьдесят. Она невероятно гламурна, с пронзительными голубыми глазами и идеально нанесенным макияжем.
– Чёртовы пробки! – бормочет она себе под нос, засовывая шапочку в сумку, прежде чем оглядеться, чтобы сориентироваться.
Её внимание переключается на меня, и она улыбается. Я могу сказать, что она понятия не имеет, кто я такая, и, несмотря на то, что я её тоже не знаю, она кажется знакомой.
Мой взгляд снова опускается на её куртку, где я вижу номер Арчера на груди.
– Боже мой, – тихо говорю я, переводя взгляд на Кендру и указывая на леди.
– Ты никогда раньше не встречалась с Джулией?
Я всем телом поворачиваюсь к своей подруге.
– То есть ты встречалась?
Она пожимает плечами, делая глоток содовой.
– Мама Арчера иногда приезжает на игры. Думаю, вы ни разу не пересекались. Она милая.
Я достаю свой телефон и быстро набираю сообщение, когда Джулия подходит к креслу в нескольких футах от нас и как ни в чем не бывало начинает разговаривать с моей мамой.
Я: Значит, за последние три ночи, которые мы провели вместе, ты не подумал рассказать мне о том, что твоя мама придет на сегодняшнюю игру?
Я понимаю, что сообщение звучит немного неприятно, как только нажимаю отправить.
Я: Я не сержусь. Просто шокирована.
Парень с бедрами: Это эквивалент “Я не сержусь, просто разочарована”. На самом деле, могло быть и хуже. Она не была уверена, что сможет прийти, поэтому я ничего не сказал. Но, вероятно, мне всё равно следовало рассказать. Прости, куколка.
Парень с бедрами: Ты всё ещё планируешь встретиться со своей мамой сегодня вечером и рассказать ей о ребенке?
Я: Да. А что?
Парень с бедрами: Я тоже собираюсь рассказать своей маме. Если ты не против?
Я: Тебе не нужно моё разрешение, чтобы рассказать об этом собственной маме. Ты нервничаешь?
Парень с бедрами: Неа. Как я уже сказал, мама семейная женщина. К тому же, меня действительно не волнует, что думают другие. Только ты.
Моё сердцебиение учащается, точно так же, как тогда, у памятника.
Я: Милый собеседник.
Парень с бедрами: Это работает?
Я: Нет.
Парень с бедрами: Чушь собачья, и ты это знаешь.
Я: Как ты мне вообще отвечаешь? Игра вот–вот начнётся.
Парень с бедрами: Я прячусь в уборной. Увидел, как на моём телефоне высветилось твоё имя.
Я: Иди поиграй в хоккей. Ещё один шатаут, пожалуйста.
Парень с бедрами: Если у меня получится, ты останешься в моей постели сегодня ночью?
Я: Я подумаю об этом.
Парень с бедрами: Я сделаю заказ в Taco Bell для тебя.
Я: Договорились.
Парень с бедрами: Однажды ты полюбишь меня так же сильно, как сырные буррито с фасолью.
Я: Ты неисправим.
Парень с бедрами: Ага. Оставайся красивой, А, целую.
Тридцать минут спустя, когда “Blades” уже на гол впереди благодаря моему брату, я извиняюсь и иду в уборную.
Когда я добираюсь до туалета, дверь распахивается как раз в тот момент, когда я собираюсь протиснуться внутрь, и я едва не падаю лицом вниз. Я вваливаюсь в комнату, не переставая смеяться – наполовину от смущения, а наполовину потому, что, должно быть, выгляжу нелепо.
Чья–то рука обхватывает меня за плечо, спасая от падения.
Женщина – и, я полагаю, человек, поддерживающий меня в вертикальном положении, – смеется вместе со мной.
– Такое могло случиться только со мной. По крайней мере, я не одна такая.
Когда я, наконец, прихожу в себя, я разворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с мамой Арчера.
Она поправляет сумочку на плече, от неё исходит тепло.
– Ты дочь Фелисити, не так ли?
– Дарси, – подтверждаю я, немного нервничая, зная, что встречаюсь с будущей бабушкой моего ребенка, и через несколько часов она всё об этом узнает.
Она щелкает пальцами.
– Точно! Фелисити упоминала твоёа имя. Я встречала её пару раз на играх, но тебя – никогда. Я Джулия, мама Арчера Мура, – улыбка всё ещё не сошла с её лица. – Судя по твоему очень сильному британскому акценту, я предполагаю, что ты живешь в Великобритании.
Джулия проходит обратно в туалет, отпуская дверь, и та закрывается за ней.
– О, прости! – она качает головой, указывая на туалетные кабинки. – Держу пари, ты хочешь пописать, а я тут всё болтаю, – она закатывает глаза.
– Всё нормально, – отвечаю я. – На самом деле, просто решил передохнуть от шума арены.
Она кивает головой, снова посмеиваясь.
– Я думаю, мы могли бы быть родственными душами – немного неуклюжие, и громкий шум – это не для нас.
Взгляд Джулии скользит по всему моему телу. На мне платье, колготки и сапоги до колен, потому что сразу после этого мы с мамой куда–нибудь сходим.
– Обычно я не так одеваюсь для игр, – уточняю я, чувствуя, как мои щеки слегка краснеют.
Она качает головой, но в её голосе нет осуждения.
– На самом деле я думала о том, какая ты красивая, – её голос полон благоговения, и моё лицо краснеет ещё сильнее.
Она на мгновение колеблется, слегка прищурив глаза. Я не могу понять, о чём она думает, но в её мозгу определенно крутятся колесики.
