– Спасибо, – отвечаю я. – Недавно я переехала в Нью–Йорк. Я жила в Оксфорде до начала этого года.
Она мягко кивает, теребя кожаный ремешок на плече.
– Возможно, это действительно случайный вопрос, но ты знакома с моим сыном Арчером?
Я ужасная лгунья, и ещё хуже у меня получается изображать хладнокровие. Жар разливается по всему моему лицу, обжигая кончики ушей.
– Да. Он один из ближайших друзей моего брата. Я иногда общаюсь с ним.
Прикусив нижнюю губу, Джулия изучает меня так же, как это делает её сын. Они так похожи, у них одинаковые глаза и темные волосы, но также и манеры поведения.
Я чувствую, что она хочет что–то сказать, но сдерживается, и мне интересно, говорил ли ей Арчер обо мне. Может быть, он не упомянул моего имени, но сказал ей, что есть девушка, которая ему нравится.
– Он хороший человек, – наконец говорит она. – С той минуты, как он вышел из утробы матери, он всегда знал, чего хочет, и стремился к этому. Я думаю, именно это делает его одним из лучших вратарей в НХЛ, – его решимость следовать своей мечте.
Сам по себе её комментарий звучит несколько абстрактно, но не может быть никаких сомнений в том, что она говорит не о хоккее. Она говорит обо мне; её глаза подтверждают это.
Джулия напоминает мне мою маму с её материнским инстинктом; он никогда не направлял её в неправильном направлении. Я надеюсь, что у меня будет такой же дар, когда дело дойдет до нашего ребенка.
– В любом случае...
Словно возвращаясь к реальности, она щелкает языком и берется за дверную ручку позади себя, снова поворачиваясь ко мне лицом. Её теплая улыбка всё ещё на месте, и хотя наша встреча была спонтанной и короткой, в ней нет ничего странного или неловкого.
– Наслаждайся игрой, Дарси, – продолжает она. – Я действительно надеюсь когда–нибудь увидеть тебя снова.
И так же быстро, как я ввалилась в туалет, она выходит, дверь за ней со щелчком закрывается.
Я: Я знаю, что ты сейчас на льду, но я только что познакомилась с твоей мамой. Она твоя копия во всех возможных отношениях. Но, несмотря на это, она мне нравится. Очень.
ГЛАВА 29
ДАРСИ
– Ну, ахуеть, – Кейт Джонс, жена Дженсена Джонса, крутая женщина и юрист, смотрит в свой бокал с Пино–Гри.
Когда я пригласила маму на обед, я не ожидала, что Кейт тоже придет. Оглядываясь назад, это, наверное, неплохо. Кейт и Джей Джей – так она называет своего мужа – неожиданно забеременели близнецами несколько лет назад, и я думаю, что могла бы получить от неё несколько советов. Хотя на данный момент всё, что она сказала, – это два слова.
Мы пробыли в ресторане всего пять минут, прежде чем я выпалила новость. В ту секунду, когда мама заговорила о внуках и о том, как отчаянно она за них переживает, я сбросила бомбу, после чего она застыла с открытым ртом и зеленой оливкой в руке, зависшей в воздухе.
Я протягиваю руку и забираю её у неё, отправляя в рот, прежде чем взять салфетку и выплюнуть её.
Фу. Ещё одна еда, ставшая жертвой этой беременности. Раньше я любила оливки.
Я делаю глоток воды, чтобы прополоскать рот, и мы с Кейт оба смотрим на маму.
– Скажи что–нибудь, – выдыхаю я, пытаясь сохранять спокойствие.
По–прежнему молча, мама встает со стула и обходит стол. Я уже чувствую, как слёзы скапливаются в уголках моих глаз, когда встаю, а она обнимает меня за плечи своими тонкими руками, и всё вокруг превращается в размытое пятно.
Проходит десять, может быть, двадцать секунд, пока я в её объятиях. Я чувствую запах её знакомых духов и кокосового шампуня и понимаю, что это именно то, что мне было нужно. Не её слова, а её прикосновение.
Отодвигая стул, Кейт подходит и встает рядом с нами, и мама протягивает к ней руки, чтобы присоединиться к объятиям. Мы, должно быть, привлекаем внимание в ресторане, но мне наплевать.
Спустя ещё несколько секунд, Кейт высвобождается из объятий и отступает на шаг.
– Ладно, итак, время практических разговоров. Лиам вернулся?
Я отчасти смеюсь, отчасти шмыгаю носом.
– Э–э–э, нет, – отвечаю я и сажусь на своё место, Кейт и мама делают то же самое. – Я имею в виду, он связывался со мной и хочет поговорить, но, если вы спрашиваете, его ли это ребенок...Это не так.
Мама протягивает мне салфетку, и я вытираю глаза. Она делает глоток вина и осторожно ставит бокал на девственно белую скатерть.
– Кто отец, милая? – её голос мягкий и ободряющий, и я снова вытираю глаза.
Кейт откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. Затем перебрасывает волосы через плечо.
– Что ж, если Эмметт Ричардс – отец, тогда ты молодец. Учитывая травму, которую он получил ранее на льду, я бы сказала, что он выбыл на сезон. Он несомненно принес команде победу.
Я качаю головой. Его травма колена выглядела серьезной, и я надеюсь, что с ним всё в порядке.
– Это не Эмметт. Я едва ли сказала ему больше нескольких слов.
Кейт наклоняется вперед, опершись руками о стол перед собой.
– Девочка, я едва могла смотреть на своего мужа, а он все равно заделал мне двойню. Это ничего не значит.
Мама поворачивается к Кейт и начинает хрустеть хлебной палочкой.
– Что? – спрашивает Кейт. – Это правда, – она указывает на меня хлебной палочкой. – Он и сейчас время от времени выводит меня из себя. Но секс из этого получается отличный.
– Да, да. Мы поняли, – мама машет рукой перед собой, прежде чем снова обратить внимание на меня. – Если это не Лиам, – она закатывает глаза в сторону своей подруги, которая всё ещё жует хлебную палочку. – И это не Эмметт, тогда кто?
– Чёрт! – кричит Кейт. – Ты трахалась с Арчером Муром? Все остальные трахались, так что...
Мне не нужно отвечать, потому что я уверена, что моё лицо всё говорит само за себя.
Мама склоняет голову набок, анализируя меня.
– Боже мой, это так, не так ли?
Мне кажется, или здесь вдруг стало жарко?
– Да, – мой голос переходит в шепот. – Я спала с ним некоторое время и...не принимала противозачаточные должным образом. Потом я заболела, и, думаю, это повлияло.
Мама поднимает руку.
– Подожди. Как давно ты знаешь?
Я пожимаю плечами.
– Чуть больше двух недель.
– Две недели?! – восклицает мама, и головы поворачиваются в нашу сторону. Она откашливается и тянется к моей руке, беря её в свои. – Почему ты ничего не сказала раньше? Ты сказала мне, что всё было в порядке после твоего последнего визита к врачу.
Было бы так легко списать моё молчание на шок и попытку смириться с новостями. Возможно, даже на жизнь в отрицании. Но ни одна из этих причин не была бы правдой, и я это знаю.
Скривив губы, я перевожу взгляд с мамы на Кейт. Официантка подходит к нашему столику, но, должно быть, чувствует, что сейчас неподходящее время принимать наш заказ, и немедленно разворачивается.
– Арчер не тот парень, за которого все его принимают. Он действительно заботится обо мне. В тот день, когда я узнала, что беременна, я должна была встретиться с ним после шахматного клуба. Я не собиралась говорить ему об этом сразу, но потом я села в его машину, вся расстроенная и подавленная, и он посмотрел на меня так, словно весь его мир вот–вот рухнет под ним. Он думал, что я собираюсь разорвать нашу интрижку, и я могла сказать, что он беспокоился обо мне. Он усадил меня к себе на колени и посмотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. По сравнению с ним Лиам выглядит жалким подобием мужчины, и слова сами собой вырвались у меня.
Мой взгляд скользит от меню, лежащего на столе передо мной, к Кейт.
– Он сильно изменился. Конечно, в прошлом он трахал женщин, но он развеял все мои теории о нём в ту же секунду, как сказал, что хочет нашего ребенка больше всего на свете. Я думаю, он хочет быть со мной. Нет, я знаю, что он этого хочет.
Затем я смотрю маме прямо в глаза.
– Вот почему я не сказала тебе раньше. Не потому, что я этого не хотела, но я думаю, что в глубине души мне нравилось делить эти последние две недели, живя в тайном и мирном детском пузыре с Арчером. Вначале мы договорились только о дружеском сексе, потому что мы находили друг друга привлекательными. Я думаю, что это может перерасти в нечто большее. Так было ещё до того, как я узнала о беременности.
