— Твои отсутствующие познания в анатомии меня пугают.
— Хорошо, что я литературный агент, а не врач по рукам, — она зубами отодрала край синей ленты.
— Если это когда-нибудь всплывёт на свидании или на викторине, пателлярное сухожилие находится в колене.
— Полезные сведения, — она умело закончила клеить ленту на моё правое запястье.
Динамики снова ожили.
— Итак, леди и джентльмены. Соберите свои чресла. Двери открываются через три, два, один!
Я закинула в рот традиционные таблетки ибупрофена, расправила плечи и вытерла мокрые ладони о джинсы, когда внутри пробудилась нервозность.
— Готовься к хаосу, — сказала Зои, встав и натянув улыбку на лицо.
* * *
— Хочешь ещё раз сыграть в крестики-нолики? — предложила Зои.
— Я слишком занята протиранием очков, — проворчала я, агрессивно вытирая линзы тканью своего свитера.
Не было никакой давки. Не понадобилась заначка из протеиновых батончиков. Более того, у меня выдалось даже больше отведённого на обед часа после того, как утренняя сессия закончилась раньше запланированного. Я подписала тринадцать книг. Три из них отправились к трио юных и добросердечных читательниц, которые сжалились над отсутствием очереди перед моим столиком и подошли представиться.
Перед столиком белки стоял десяток читателей, ждавших шанса пожать её лапку. Готическому автору с другой стороны от меня даже установили заграждения из бархатных канатов, чтобы контролировать её длинную очередь.
Я чувствовала себя одновременно невидимой и выставленной напоказ.
— Если будешь протирать очки ещё усерднее, то протрёшь дырку в линзах, — сказала Зои.
— Давай, скажи это. Я знаю, что это прожигает дырку у тебя на языке.
— Во-первых, это ужасно и напоминает мне о том разе на ночёвке, когда я обожгла себе язык сыром с пиццы.
— Я же говорила, что надо дать ей остыть, — напомнила я ей.
— Во-вторых, я не собираюсь добивать клиента фразой «Я же говорила», когда она и так на дне.
Я бросила свои очки на стол.
— Да не так уж много времени прошло. Как я могла за год скатиться от автора бестселлеров по версии New York Times до вот этого? Сеси МакКомби выпускает одну книгу раз в 18 месяцев, и читатели всё равно к ней приходят.
Зои вторглась в моё личное пространство. Я оттолкнула её, твёрдо положив ладонь на её лоб.
— Ты что делаешь?
— Пытаюсь понять, правда тебе нужна или утешения.
Я застонала.
— Уф. Ладно. Вывали это на меня.
— Во-первых, прошёл не год. Прошло два года с тех пор, как ты издавала книгу.
Я фыркнула.
— Да не может быть.
— Год назад ты подписала бумаги. А до этого ты год боролась в суде.
Я моргнула. Я действительно только что «проморгала» целых два года своей жизни.
— У Сеси МакКомби есть присутствие в интернете. Каждый месяц она отправляет емейл-рассылку. Каждый день общается с читателями в соцсетях. И она не так придирчива к мероприятиям, которые она посещает между релизами.
— Что это должно значить? — потребовала я.
— Тот маленький хипстерский книжный магазинчик в Висконсине был в таком восторге от твоей серии, что они устроили целые выходные книжного клуба в её честь, а ты отказалась поучаствовать там через созвон в Зуме, хотя они предупредили тебя за восемь месяцев.
— Ничего подобного не было! — оскорблённо сказала я. В детстве книжные магазины и библиотеки стали для меня безопасным местом. Мне нравилось отвечать им той же поддержкой. По крайней мере, раньше.
— Джим сказал мне, что ты сказала решительное «нет», и что ты не потрудишься участвовать в мероприятии, если там меньше, чем… — Зои умолкла, когда мы обе осознали правду.
— Джим тебе сказал, — повторила я, поздравив себя с тем, что не запнулась на его имени.
— Чёрт. Прости, Хейз. Я должна была догадаться...
— Нет. Всё в порядке. Я сама должна была догадаться, — парировала я, пытаясь затолкать все эти беспорядочные эмоции обратно в коробку. Я знала, как справляться с отдельными, одиночными эмоциями. Но когда все они переплетались воедино в огромный узел как несколько рождественских гирлянд, я не знала, что делать.
В игре «обвини кого-нибудь в крахе своей карьеры» я могла показать пальцем в нескольких направлениях, но в глубине души я понимала, что вина на мне.
— А ещё у неё контракт на экранизацию, — сказала Зои наконец.
— У кого?
— МакКомби.
— Что за..?!
Несколько взглядов устремились к нам.
— Отличное мероприятие! — проорала я с фальшивым оживлением, как будто оба возгласа изначально задумывались как цельное предложение. Мы с Зои маниакально улыбались, пока все не вернулись к своим делам.
— Контракт на экранизацию? Типа, уже дали зелёный свет и подбирают каст, или просто рассматривают как вариант? — прошипела я.
— Тот горячий парень из твоего любимого полицейского сериала снимается в главной роли.
— Как я рада за неё, — соврала я сквозь зубы.
— Ага, я вижу, — отозвалась Зои.
Моё соперничество с автором блокбастеров, которая на самом деле была милейшим человеком на планете, было односторонним и когда-то подгоняло меня, мотивировало делать каждую новую книгу лучше и лучше. Теперь мне просто хотелось заползти под стол и слиться с ковром.
— О божечки! Я так рада, что вы ещё здесь! — женщина средних лет и (судя по одинаковым пружинистым кудряшкам и одинаково искривлённому прикусу) её дочь-подросток подбежали к столику. Их щёки раскраснелись, улыбки ослепляли. Они имели при себе одну из тех тележек на колесиках, которые брали с собой более опытные посетители. Там было полно новых книг.
— Мы стояли в очереди к Марианне Нортон, а потом мне надо было сфотографироваться с супер-сногсшибательной моделью обложек Ревы МакДовелл, и мама забеспокоилась, что пропустит возможность подойти к вам, — объявила дочь.
— Я самая большая ваша фанатка. Конечно, я уверена, вы это постоянно слышите, — сказала мать, выкладывая на стол десяток книг других авторов.
— Вы бы удивились, — ответила я, чувствуя, что моё лицо искажается в каком-то гротескном подобии улыбки.
— Ага! Вот они, — она триумфально извлекла две потёртые бумажные книги моего авторства. — Ваши книги Спринг Гейт помогли мне пережить год заботы о моей матери и её последующую смерть. Когда она лежала в хосписе, мы с ней вместе прочли всю серию. Даже горячие сцены. Именно в таком бегстве от реальности мы обе нуждались, и это привело к кое-каким важным разговорам между нами как между матерью и дочерью.
— Это… изумительно. Спасибо, — выдавила я. Облегчение. Благодарность. Сочувствие. Надежда. Все они затеяли поединок в моём горле.
— Это много для меня значит, — сказала она.
— Когда мама узнала, что я увлеклась любовными романами, она заставила меня прочесть все ваши книги, — сказала дочь, и её гвоздик в носу блеснул под оправой её очков. — Не стану врать, я вроде как удивилась, что в книгах, которые она читает каждые выходные, описывается так много членов.
— Что ж, мне нравится писать про члены, — неловко сказала я. Мне реально надо поработать над умением вести светские беседы.
Зои пихнула меня локтем и милостиво вмешалась.
— Я Зои, агент Хейзел. Очень приятно познакомиться с вами. Вы бы хотели персональные подписи на книгах?
Мать просияла.
— Было бы изумительно! Можете подписать для Андреа?
У дочки отвисла челюсть.
— Мам. Это же твои книги.
— Но именно они сделали подобные поездки возможными. Я просто так счастлива делить это с тобой.
Мама положила ладонь на книги, когда я сняла колпачок с ручки.
— Можете подписать их для Андреа и Дженни? — попросила она. — Тогда они будут нашими книгами.
— Конечно, — сказала я.
Мать и дочь вплотную подошли к столику, наблюдая за моим подписанием.
— Так когда выходит ваша следующая книга? — спросила Андреа.
— Вы на какое-то время притихли. Должно быть, работаете над чем-то крупным, — добавила Дженни, выглядя полной предвкушения. — Это будет ещё одна книга в серии Спринг Гейт? Или вы пишете что-то совершенно новое?
