“Мэгги, мы выходим на сцену, чтобы показать миру, что у нас в сердцах. Так танцоры общаются. Так что иди, покажи им, что бы это ни было, и ничего не утаивай. Покажи миру, кто ты такая”.
Я больше не уверена, что знаю, кто я как танцовщица и из чего я сделана, но, думаю, пришло время это выяснить. Возможно, для этого потребуется ещё раз выйти на сцену и показать миру, но в первую очередь самой себе, кто я на самом деле.
Я поднимаю голову, чувствуя, что у меня есть шанс. Шанс что — то изменить. Я больше не жертва, а борец. Я буду бороться за Лив, за свою семью, за себя, и я буду бороться за Шейна. Я хочу, чтобы наша дружба продолжала крепнуть, потому что, независимо от того, как и почему, он стал для меня важнее, чем я когда — либо могла себе представить.
Глава 28
ШЕЙН
Я: Ты был прав. Что теперь?
ШОН: ИЗВИНИСЬ!!!! Ты болван. Пресмыкайся.
Я: Уже сделал это. Этого было недостаточно. Она тихая.
ШОН: Я бы предпочел удаление корневого канала. “Тихая” это плохо.
Я: Всё ещё хуже. Теперь она по — другому относится ко мне.
Я: Она рассчитывала на меня, а меня там не было.
ШОН: Ты идиот.
Я: Спасибо. Очень полезно. Мне следовало написать Марку.
ШОН: Вперёд. Он скажет тебе поцеловать её и помериться…в спальне.
Я: Вот почему я написал тебе, дурачок.
ШОН: Для меня это большая честь, тупица. Покажи ей, что всё по — другому. Скажи ей, а затем покажи, что ты всё ещё рядом. Немного ухаживаний не повредит.
Я: Ухаживаний???
ШОН: *** Смайлик рука — лицо ***
ШОН: Как вы поженились?
ШОН: Пригласи её на свидание. Купи ей цветы. Сделай то, что покажет ей, что она важна.
Я: Не думаю, что она хочет, чтобы за ней ухаживали. Это не в стиле Мэгги.
ШОН: Да, точно, говнюк. Все женщины хотят, чтобы за ними ухаживали. Вот только как?
Я: У нас не такие отношения.
ШОН: Продолжай убеждать себя в этом, братан.
ШОН: Билет куплен. Увидимся через несколько недель, и я сам всё увижу.
Я откладываю телефон, пытаясь понять, что же, чёрт возьми, я должен делать. Я не создан для этого. Мне действительно нужно чёртово руководство о том, что делать, когда ты всё испортил. Эта странность между мной и Мэгги никуда не годится. Всё, чего я хочу, это чтобы всё вернулось на круги своя. Я хочу вернуть мою Мэгги, вот только моя ли она?
Точно такое же ощущение было, когда я обнимал её всю ночь. Она ворочалась и хныкала во сне, когда я прижал её к груди, пока она плакала.
Я хочу знать, что происходит у неё внутри. Вчерашний день высвободил что — то внутри неё, что было скрыто, и теперь это преследует её. Я вижу это. Я хочу сделать всё лучше, но я не смогу, если не пойму, что за призраки преследуют её и откуда они. Я хотел поговорить с ней, но понятия не имею, что сказать. Сегодня утром в церкви она стояла с закрытыми глазами, опустив голову, и почти не смотрела в глаза.
Сейчас я сижу во внутреннем дворике, потому что ещё секунда — и я могу сойти с ума.
Дверь со щелчком закрывается, и Коул опускается на место рядом со мной.
— Что случилось с Мэгги? Она была очень тихой, и я только что видел, как она выкинула какую — то броскую золотую вещицу в мусорное ведро, прежде чем вынести её на улицу.
— Я вчера не пришел на свадьбу Кармен, — говорю я, на самом деле не желая говорить об этом.
— Она была там одна? — встревоженный тон Коула вызывает у меня желание ударить себя по лицу. Почему у всех такая реакция, как будто я должен был что — то знать? — Дай угадаю, — говорит он. — Это было то платье.
Я не смотрю на него, потому что не могу вынести от ещё одного человека подтверждение того, что я придурок. Принимая моё молчание за подтверждение, я слышу, как он выдыхает, кладя руки на колени.
— Я не знал, — я пытаюсь защитить свою жалкую задницу. — Я всё ещё не знаю, по крайней мере, насчет проблемы с платьями. Наверное, я должен был догадаться, что у неё будет тяжелый день, но…Я не привык анализировать чью — либо эмоциональную реакцию на что — либо.
Коул поворачивается и смотрит на меня так, словно у меня две головы.
— Чувак, тебе лучше привыкнуть к этому. Ты женат…на моей сестре.
Я стону.
— Вот теперь ты говоришь как Шон. И всё же, ни один из вас не женат, и у вас даже нет девушки. Это дерьмо чертовски тяжело и расстраивает. Пытаться понять женщину — всё равно что пытаться читать на другом долбаном языке.
Коул смеётся.
— Вот именно, поэтому у меня никого и нет, — он делает паузу. — Мэгги крутая. Ты это знаешь, и она будет последней, кто позовет на помощь, даже если будет тонуть. Она была такой всю свою жизнь. Иногда это доставляло ей неприятности.
Что, чёрт возьми, это значит? Я хочу спросить, но, как и в случае с Дэнни, я знаю, что Коул будет уважать выбор Мэгги открыться в своё время, если она захочет.
— Я не знаю, как всё исправить, — я немного опускаюсь на стуле, скрещивая руки на груди. Меня чертовски раздражает, что я не знаю, что происходит, и ничего не могу исправить, не имея ни малейшего представления.
— Дай ей время. Я не знаю, как у вас с ней всё устроено, но я точно знаю, что у неё наконец — то кто — то появился. Я предполагаю, что она усомнилась в этом, раз ты вчера не пришел. Просто напомни ей, что, хотя ты и не пришел, ты всё ещё здесь.
Хм. Это было похоже на то, что сказал Шон. Возможно, это был не такой уж плохой совет. Мне просто нужно придумать, как это сделать. Тишина затягивается, пока я обдумываю этот совет.
— Итак… — говорит Коул. — Когда приедут Марк и Шон?
— Чёрт, — я потираю лицо. — Я не сказал Мэгги, что они приедут через пару недель.
Коул смеётся.
— Становится всё лучше и лучше.
Я запрокидываю голову, глядя в голубое небо, желая ударить по чему — нибудь, и тут я слышу, как со щелчком захлопывается дверь. На этот раз это Мэгги.
— Вот твой шанс, — посмеивается Коул.
— Шанс для чего? — спрашивает его Мэгги, очевидно, всё ещё притворяясь, что меня не существует.
Я прочищаю горло.
— Я забыл упомянуть, что Марк и Шон приедут в гости через пару недель.
Она садится на стул напротив меня. Мне было бы легче, если бы она села рядом со мной, но нет, мы по — прежнему соблюдаем дистанцию, и я ненавижу это. Каждый его дюйм.
— Хорошо. Хэнк может спать с Гарретом и Тедди, и они могут занять подвал.
Я хмурюсь.
— Они могут остановиться в отеле. Марк переживёт это.
— Э — э. Нет. Они твои братья. Они останутся здесь, — она говорит это так, словно всё решено и спорить бессмысленно. — Мне нужно поговорить с вами кое о чём, — она переводит дыхание и одергивает рубашку, отчего мои и без того напряженные нервы начинают дрожать. — Я получила голосовое сообщение от моего адвоката. Клифф и Джоан подают в суд на опеку.
Коул усмехается.
— Эти сукины сыны…
— Когда? — спрашиваю я, искренне надеясь, что ответ на этот вопрос не такой, как я думаю.
— Когда что? — Мэгги морщит лоб, и её брови сходятся.
— Когда ты получила голосовое сообщение?
Она сжимает край своей рубашки, и я понимаю. ЧЁРТ!!!!!
— Вчера.
— Мэгги… — выдыхаю я, и она поднимает руку.
— Всё ещё хуже, — тихо говорит она, но смотрит на Коула, у которого крепко сжаты челюсти. — Им нужна только Лив.
Коул вскакивает.
— Я убью их. Мэгги, это невозможно. Ты должна…
— Коул, — Мэгги встает. — Успокойся.
Дверь открывается, и выходит Хэнк, смотрит на нас троих, а затем хмурится.
— Всё в порядке?
— Да, — быстро отвечает Мэгги, и её голос звучит совершенно нормально.
