Я помню, как ее обнаженная кожа ощущалась под моими прикосновениями. Как мягкими были ее пышные груди в моих руках и как плавно двигались ее бедра. Как она стонала, когда я был глубоко в ней. Прошло много лет.
Розалина здесь, она хочет и готова, и так приятно найти утешение в теле женщины, но она не Наоми. Она не та женщина, которую я действительно хочу трогать и брать к себе в постель.
Возможно, лучший способ выкинуть Наоми из головы — это найти другую. Логика подсказывает мне, что охотница не хочет меня, но все остальные инстинкты кричат об обратном. Если я вновь разожгу пламя с Розалиной, пусть даже только физическое, она будет ранена, если я выберу другую. Я точно знаю, что она ведет меня в свою постель, чтобы выиграть эту гонку, но, боги, как же трудно сказать «нет».
Когда мы доходим до двери ее спальни, Розалина снова целует меня, и рациональность моего мозга тонет в волне сильного желания.
Я наслаждаюсь ощущением ее губ, скользящих по моим, их сладостью, но не прикасаюсь к ней, как она прикасается ко мне. Когда рука Розалины скользит по моей груди к моему паху, я отрываюсь от поцелуя и наклоняюсь мимо нее к дверной ручке ее комнаты.
Ее глаза вспыхивают темным возбуждением, когда я открываю дверь, но я лишь целую ее в щеку, желаю ей спокойной ночи, а затем заталкиваю внутрь. Я ухожу из ее комнаты так быстро, как могу, спасаясь от плохого выбора. Я говорю себе, что это для защиты Розалины, потому что знаю, как проявится ее жестокая, ревнивая сторона, если я пересплю с ней, а затем буду ухаживать за другой на следующем балу.
В глубине души я задаюсь вопросом, не делаю ли я это, чтобы защитить и себя.
Я не хочу, чтобы какая-то другая женщина полюбила меня, пока я не получу ответы от Наоми. Дело не в том, что я чувствую себя обязанным ей верностью, просто не могу заинтересоваться кем-то другим.
Я даже не знаю, справедливо ли с моей стороны продолжать донимать охотницу, но я просто не могу себя сдержать.
Глава 22
Наоми
Я смотрю на танцующие языки пламени большого костра, наблюдая, как он пожирает сухие деревья, вырубленные на этом скалистом участке. Треск и рев огня эхом раздаются от каменных стен небольшой долины, едва заглушаемые рощами ясеней. Это четвертая вечеринка, на которой я присутствую, и по утрам, прежде чем фейри начинают пить, есть и трахаться, они объединяют свою магию, чтобы привести это место в порядок. Мой взгляд скользит по группе людей, которые выкапывают неглубокую траншею в земле, чтобы в нее стекала вода из ручья на вершине холма и напоила все, что посажено на этой земле. Другие тащат из леса собранные растения и быстро разлагают их в компост, зарывая в землю. Красные и оранжевые грибы усеивают все вокруг.
Впервые за месяц, я сижу наедине с Кандрой. Мне становится все труднее оторваться от Ниссиена.
Есть в нем что-то, что отзывается в моей душе. Возможно тьма. Я не чувствую, будто недостойна его, потому что он так же ужасен, как и я. В этом что-то есть. Я не боюсь, что, увидев мои уродливые стороны, он отшатнется. За это короткое время я привыкла к нему. Мне нужно его присутствие. Я жажду его.
— Я скоро уйду, — говорит Кандра, и я резко поворачиваюсь к ней. — Я беременна. Мне нужно вернуться в наше царство.
Я вздрогнула. Магические беременности, обязывают вернуться домой, я уже несколько недель не думала об этом. Я занималась сексом с Ниссиеном, потому что хотела, а не потому, что должна была. Думаю, это мной и двигало.
— Ты должна немедленно уходить, Кандра, — я наклоняюсь и беру ее за руку. — Пока они не поняли.
Она поглаживает мою руку, а затем отпускает ее.
— Фейри уже могут почувствовать мою беременность, и они знают, что она не от них. Тот, кто оплодотворил меня, уже позади нашей дороги.
— Ты знаешь, кто отец?
На ее губах появляется небольшая улыбка, и она поднимает глаза.
— Я могу сузить круг подозреваемых до нескольких высших фейри. Я очень внимательно следила за своим циклом.
Меня охватывает чувство вины. Я пришла сюда с определенной целью, а не для того, чтобы предаться плоским утехам. Я понятия не имею, когда у меня начнется цикл. Я даже не следила за днями, что было особенно сложно из-за вина и бесконечных вечеринок. Благодаря чаю для повышения фертильности я кровоточу только один день.
— Тебе все равно придется скоро уходить, — эти слова слетают с моих губ.
— Я боюсь оставить тебя, Наоми. Мне нужно знать, что с тобой будет. Я боюсь, что ты не сможешь уйти от него, — мы обе смотрим на Ниссиена, который помогает рабочей бригаде.
Я не нахожу слов.
— Ты скучаешь по дому? — спрашивает Кандра.
— Я слишком боюсь об этом думать, — признаюсь я, и мое сердце болезненно замирает. — О том, в каком состоянии будет моя семья, когда я вернусь. О том, смогу ли я по-прежнему получать удовольствие от своей работы без охоты. Ронан к тому времени вполне может быть уже женат. Наверное, дома прошло уже много месяцев, если здесь время течет гораздо медленнее, а его отец наверняка заставлял его ухаживать за невестами после нашего отъезда. Всякий раз, когда я даже думаю об этом, у меня болит грудь, горло сжимается, и я с трудом могу дышать.
— Почему-то я уверена, что он будет тебя ждать, — говорит Кандра. — Чего только стоял его взгляд на тебя... Боги, я бы убила за то, чтобы мужчина смотрел на меня так же. Просто убедись, что у тебя будет для него ответ, когда ты вернешься.
— Ты знаешь, каким будет мой ответ, — выдыхаю я. — Я буквально отправилась в Иной мир и вернусь ради него.
Между нами наступает приятная тишина, пока мы наблюдаем, как Дианте и другие цветочные нимфы, танцуют вокруг кругов в долине. Дикие цветы прорастают везде, где они ступают.
Я влюбилась в Ниссиена. За это короткое время он покорил мое сердце и вырезал на нем свое имя. Но тем не менее, я глубоко влюблена в Ронана. Один — это день, а другой — ночь. Один — воздух, которым я дышу, а другой — пища для моей души.
Ниссиен заставляет меня чувствовать себя живой, а Ронан — ценной. Дорогой и ценной. Ниссиен защищает меня от жестокости мира, а Ронан поддерживает и дает всю необходимую поддержку, чтобы я могла найти в себе силы.
Я люблю двух мужчин. Эта любовь закончится разбитым сердцем, потому что я не смогу быть с двумя.
— Ты когда-нибудь мечтала жить в обоих мирах? Чтобы порталы всегда оставались открытыми, и мы могли свободно путешествовать? — эти слова сорвались с моих уст, а сама лишь мысль наполнила сильной тоской.
Темные глаза Кандры долго смотрели в мои.
— Ты все равно не сможешь быть с двумя, Наоми, ни один из них не согласится на это. Тебе нужно вернуться домой, ради своего долга и ради Ронана. Не променяй все это на новизну и волшебство этого мира. Ради фейри, которого ты едва знаешь. Ниссиен относится к тебе как к трофею, но не в хорошем смысле, а как к собственности.
Я провожу ладонями по глазам.
— Я знаю. Я действительно этого хочу, просто не готова уйти отсюда и столкнуться с реальностью.
Мое сердце разрывается от мысли, что я пройду через портал и больше никогда не прикоснусь к Ниссиену.
Оно разбивается на миллион кусочков от мысли, что я могу потерять Ронана. Что я больше никогда не увижу его пристальный взгляд, пытающийся проникнуть в самую глубину моей души. Я скучаю по его нежной доброте и по тому, что все вокруг него испытывают к нему безграничное восхищение, не из-за его титула или власти, а потому, что он заслужил его.
Я тяжело выдыхаю и выражение лица Кандры смягчается.
— Вот почему я пока не уйду. Мне нужно знать, что с тобой все будет хорошо. Что он не помешает тебе вернуться.
Мы снова смотрим на Ниссиена. Он направляет свою силу в саму землю, его руки освещены чистым белым светом.
Когда я спрашивала его, зачем он это делает, он ответил, что хочет исцелить землю. Что она тихо умирает, но я не вижу никаких признаков ее гибели. Он убеждает всех высших фейри, которых встречает, делать то же самое.
